Эта небольшая книга называется в евр. Библии «Слово Когелета, сына Давидова, царя в Иерусалиме». Однако слово «Когелет» (ср. 1, 2 и 12; 7, 27; 12, 8-10) — имя не собственное, а нарицательное и по своей грамматической форме — женского рода. Его смысл не вполне ясен. Согласно наиболее вероятному объяснению, оно обозначает профессиональную обязанность говорящего на собрании и происходит от евр. «кагал» — собрание. Поэтому оно и переведено греч. словом «Екклесиаст» («екклесиа» — собрание, а потом Церковь). Отсюда и пояснительное название в русском переводе — Проповедник, заимствованное из перевода Библии Лютером на немецкий язык. Автора отождествляют с Соломоном, на это есть косвенное указание в тексте (1, 16 ср. 3 Цар. 3, 12; 5, 10-11; 10, 7 или 2, 7-9 ср. 3 Цар. 3, 13; 10, 23). Но по всем данным мы имеем дело с характерным для литературы той эпохи приемом: авторы вкладывали свои размышления в уста самого знаменитого из мудрецов Израиля, как бы показывая этим, что они продолжают его традицию. Как язык книги, так и ее доктринальное содержание не позволяют отнести ее к допленной эпохе. Нередко оспаривали принадлежность этой книги одному автору. В настоящее время все более отказываются от ее расчленения и признают единство смысла, стиля и словарного состава Екк. Однако, судя по первым и последним стт., где о «мудром Екклесиасте» говорится в третьем лице, мы обязаны его ученику тем, что эта книга сохранилась для последующих поколений.
В этом произведении, как и в других книгах Премудрости, напр., кн. Иова или Премудрости Иисуса сына Сирахова, не говоря уже о многосоставных Притчах Соломоновых, мысль движется свободно, то повторяясь, то сама себя исправляя. В книге отсутствует какой-либо определенный план. Она представляет собой вариации на тему о тщете всего человеческого (см. 1, 2 и 12, 8). Когелет, как и Иов, напряженно размышляет над проблемой воздаяния за добро и зло на земле. Но если кн. Иова представляет собой трагический диалог человека с Богом, то в кн. Екк. мы видим размышления человека здравомыслящего, верующего в справедливость Божию, начитанного в Писаниях и в то же время предрасположенного к скептицизму.
По всей вероятности, кн. написана в Палестине в 3 в. до н. э., когда иудейство уже имело некоторые контакты с эллинизмом. Сам Екклесиаст — палестинский еврей, по всей вероятности из самого Иерусалима. Он пишет на позднем евр. языке, испещренном арамеизмами. В книге встречаются два персидских слова, что дает основание предполагать, что она написана после Плена, но до начала 2-го в., когда ею пользовался сын Сирахов. Это подтверждается данными палеографии, датирующей приблизительно 150-м годом до Р.Х. отрывки кн. Екк., найденные в Кумранских пещерах. В то время в Палестине, подчиненной Птолемеям, развивается гуманистическое течение, но еще не наступил религиозный подъем эпохи Маккавеев.
Книга Екк. носит переходный характер и является поворотной точкой иудейской мысли: многое из традиционной уверенности уже поколеблено, но ищущий ум еще не нашел новых точек опоры. Высказывалось предположение, что Екклесиаст стремился найти такого рода опору в философских течениях стоицизма, эпикурейства и кинизма, но его нельзя считать достаточно основательным, ибо по своему умонастроению автор весьма далек от греческих философов. По-видимому, более обоснованы параллели с такими произведениями египетской поэзии, как «Диалог страдающего со своей душой» и «Песнь Арфиста», а также с месопотамской письменностью мудрости и эпопеей о Гильгамеше. Сближение происходит вокруг очень древних тем, ставших общим достоянием восточной мудрости, продуманной самим Екклесиастом, как об этом свидетельствует его ученик в 12, 9.
Это произведение отражает только один момент развития еврейской религиозной мысли. Свящ. писателя уже не удовлетворяют некоторые традиционные концепции и он ставит проблемы, совершенное решение которых могло принести только НЗ-ное учение.
Взятая в отдельности, кн. Екк. — пафос которой направлен на развенчание земных идеалов и ценностей — не несет ничего, кроме безысходности. Включенная же в общий контекст Писания, она знаменует один из важнейших моментов в ВЗ-ном сознании: переоценку значения посюсторонних благ. Это необходимый этап внутренней диалектики веры. Если за пределами земного бытия для человека нет ничего, жизнь его — суета и тщета. Разочарование в самодовлеющей ценности земных благ явилось трагическим преддверием к откровению о вечности, дарованному человеку, и подготовило людей к принятию евангельской заповеди о блаженстве нищих духом (Лк. 6, 20).
====================
1 Екклесиаст — возглавитель собрания или проповедник, или же один из слушателей, сам поучающий других членов общины.
2 «Суета» (евр. «гевел») — первое значение этого слова: дыхание, осевший пар; «гевел» в евр. поэзии принадлежит к образам (как вода, тень, дым и т.д.), служащим для описания мимолетности человеческого существования. Здесь это слово потеряло свое конкретное значение и выражает иллюзорность бытия всего и разочарование, возникающее у людей, констатирующих свою недолговечность.
3 Труд (евр. «амал») — относится чаще всего к тяжелому труду, напр. к работе раба (ср. Втор. 26, 7); в широком смысле означает страдание. У Екк. это слово употребляется очень часто: в глагольной форме — 13 раз, как существительное — 20 раз.
4-9 Детерминизм космоса — монотонный ритм человеческого существования удручает Екклесиаста, в то время как стройность мироздания вызывает восхищение Иова (38-40) и псалмопевца (Пс. 104) и приводит их к поклонению Творцу.
12-14 Сам Соломон, несмотря на всю свою мудрость (3 Цар. 4, 29) и роскошь, в которой он жил (3 Цар. 10, 4-7), не познал счастья.
12-16 «Мудрость, безумие и глупость» — мудрость не дает никакого преимущества: мудрый будет забыт, как и глупый. Однако лучше обладать мудростью: мудрый ходит в свете, а глупый — во тьме.
24 Это изречение эпикурейского стиля является полемическим аргументом. Хотя автор пользуется им как припевом (3, 12-13; 5, 15; 8, 15; 9, 7), этим не ограничивается его понимание смысла жизни, неотделимое от убеждения, что человек должен «делать доброе» (3, 12), трудиться и видеть «доброе во всяком труде своем» (3, 13), что Бог «дает мудрость, знание и радость» тому, кто «добр перед лицом Его» (2, 26).
26 Грешник должен «копить, чтобы после отдать доброму» — так утверждали мудрые, чтобы противодействовать соблазну, который мог возникнуть при виде богатства нечестивых (ср. Притч. 11, 8; 13, 22; Иов 27, 16 cл.). Екклесиаст относится к этому, неудовлетворяющему его, утверждению несколько иронически и заключает: «И это суета и томление духа».
В жизни светлое и мрачное чередуются. Смерть наложила свой отпечаток на жизнь, состоящую из последовательности несогласованных действий (стт. 1-8), без цели (стт. 9-13), если не считать целью смерть, которая, однако, бесцельна (стт. 14-22).
11 Бог «вложил мир (букв. целость времени) в сердце их» — человек может размышлять о совокупности происходящего в мире (или во времени) и становиться выше текущего момента, но не может «до конца» постигнуть дел Божиих.
15 «Бог воззовет прошедшее» (букв. — преследуемого или «гонимого», согласно мидрашу Когелет Рабба).
16 «Место суда, а там беззаконие», т.е. вместо правосудия царит несправедливость.
21 Это как бы случайно выраженное сомнение еще усиливает страх смерти. Конец книги менее пессимистичен: жизнь возвращается к Богу, Который ее дал.
Отрицательные стороны общественной жизни: угнетение слабых сильными (1-3), бесплодный труд одинокого человека (8-12), неразумное увлечение политикой (13-16), внешняя религиозность и злоупотребление обетами (17 — 5, 6).
5 «Не говори пред Ангелом: это ошибка!» Перед Ангелами нельзя оправдываться, ибо им поручено взвешивать добрые дела (ср. Тов. 12, 12 сл.; Деян. 10, 4); под ангелом иногда понимается священник, ждущий исполнения обета (ср. Мал. 2, 7). У LХХ «ангел» заменен словом «Бог». О грехах по ошибке, т.е. по неведению, грехах невольных, см. Лев. 4; Числ. 15, 22 cл.
9-19 Здесь дано сатирическое изображение не скупого богача, как у пророков, а самого богатства. Оно непрочно и не приносит счастья, независимо оттого, как приобретено и как им пользуются. Эти критические замечания подготовляют к принятию евангельского призыва — отрешиться от богатства (см. Мф. 6, 19-21; 6, 24-34).
8 — 8, 15 Закон утверждал принцип коллективного воздаяния: Израиль будет счастлив, если останется верным; в случае же неверности его постигнет несчастье (ср. Втор. 7, 12 cл.; 11, 26-28; 28, 1-68; Лев. 26). Мудрые применили этот принцип к личной судьбе человека: Бог воздает каждому по делам его (Притч. 24, 12; Пс. 62, 13; Иов 34, 11). Отсюда они заключали, что судьба человека зависит от его верности Закону. Когда опыт жизни противоречил этому, говорили: счастье злого преходяще, несчастье праведного временно (ср. Пс. 37 и речи друзей Иова). Екклесиаст опровергает этот тезис. Классическому ответу (7-8) он противопоставляет скептицизм (7, 9-12). Судьбу надо принимать такой, какой она приходит, не стараясь ее объяснить (7, 13-15). Если даже жизнь и смерть распределены как будто несправедливо (7, 15), не стоит делать сверхчеловеческих усилий (7, 16-18). Репутация не имеет значения (7, 19-22). Факты необъяснимы, реальность представляет собой непостижимую тайну (7, 23). Слепая безжалостная судьба, которой и царь не избегает (8, 1-9), вызывает недоумение и огорчает (8, 10-14). Заключение: 8, 15.
14 «Чтобы человек ничего не мог сказать против Него» (букв. — чтобы человек ничего не находил за собою, т.е., чтобы ни на что не мог опереться помимо Бога).
1 «Человек ни любви, ни ненависти не знает» — хотя он испытывает эти чувства, они для него таинственны. Любовь слепа, как смерть и участь, и действие ее неотвратимо.
5-6 Смерть положит конец всему. Эта уверенность умеряет призыв к радости (стт. 7-8; ср. 2, 24), который завершается советом быть верным супружеской любви вплоть до окончательной разлуки.
1 «Отпускай хлеб твой по водам» — некоторые истолкователи полагают, что речь идет о приманке для рыбы, которая возвращается бросившему ее в виде улова; другие же считают, что автор имеет в виду мореплавание из коммерческих побуждений. Во всяком случае это увещание — не бояться риска — дополняет поучение Екклесиаста своим ученикам: с одной стороны, он предостерегает их от иллюзий, чтобы у них не было разочарований и неудач, с другой — он не хочет их обескураживать и в конечном итоге советует идти на риск.
7-8 Долголетие было наградой, обещанной израильтянам (во Втор. 5, 16; 5, 33; 11, 9; 11, 21; 22, 7 и т.д.), высшим блаженством праведника согласно учению мудрых. По мнению же Екклесиаста, старость не приносит счастья, она неотделима от страха смерти, сожаления об ушедшей юности (11, 8 — 12, 2); это замедленная жизнь (12, 3-5), ожидание неизбежного (12, 5-7).
5 «Рассыплется каперс» — объясняется по-разному. Быть может здесь продолжается описание возвращающейся весны: в то время, как жизнь покидает человека, природа воскресает от зимнего сна и кузнечик тяжелеет от преизбытка пищи.
7 То, что в человеке взято из земли, возвращается в прах. Дух же возвращается к Богу: ничто на земле не может его удовлетворить — значит не все в нем происходит от земли.
8 «Суета сует» — книга завершается, как и началась, но теперь мы можем измерить пройденный путь. Екклесиаст показал человеку как его ничтожество, так и величие, убеждая его, что мир его недостоин. Он внушает ему, что вера должна быть бескорыстна, что молитва должна быть поклонением твари, сознающей свое ничтожество перед лицом тайны Божией.
9-14 Это добавление написано другим лицом. Автор — вероятно ученик Екклесиаста: он восхваляет своего учителя и заканчивает книгу в той же идеологической тональности.