11. Разделы богословия, как учения
Богословие, рассматриваемое объективно, является христианским, или библейским учением, которое, как мы видели ранее, богодухновенно во всех своих частях - так что во всей Библии нет ни одного учения, которое не являлось бы божественно ниспосланным и которое не было бы полезным для спасения. Тем не менее, хотя спасение грешников от вечного проклятия является целью и намерением всей Библии, необходимо различать отдельные библейские учения, принимая во внимание их особенные [специфические] функции и значимость. Посему мы говорим : 1) О Законе и Евангелии; 2) Об основных и неосновных учениях; 3) О богословских проблемах, или открытых (нерешенных) вопросах.

А. Закон и Евангелие
Различие между Законом и Евангелием устанавливается самим Писанием. Ибо хотя временами термин Закон используется для обозначения всего Слова Божия в целом, или всякой истины, открытой в Святом Писании (Пс.1:2; 18:8; 118:97), тем не менее данный термин, если его использовать надлежащим образом, в узком смысле слова имеет определенное и специфическое значение, которое по сути дела не относится ко всему открытому [нам] Слову Божию. И термин Евангелие [Благовестие] также применяется иногда ко всему библейскому учению (Марк.1:1-15; Филип.4:15). Но все же в узком ["строгом"] смысле слова каждый из этих терминов имеет свое значение, которое не должно отождествляться с содержанием всего Писания. Итак, говоря надлежащим образом, или в узком ["строгом"] смысле, Закон не является Евангелием, равно как Евангелие - Законом, но это две противоположности. Формула Согласия определяет Закон следующими словами: "Закон является особой божественной доктриной, которая учит тому, что праведно и угодно Богу, и порицает все, что является грехом и противоречит воле Божьей". Это же исповедание в узком смысле слова определяет Евангелие следующим образом: "Евангелие - это особая доктрина, которая учит, что человеку, который не исполнил Закона и потому осужден им, следует уверовать, и уверовать именно в то, что Христос искупил все грехи, заплатил за них и обрел для него, безо всякой добродетели или заслуги с его стороны [без заслуги со стороны грешника], прощение грехов, имеющую ценность перед Богом праведность и вечную жизнь" (Epitome,V; 2,4).
Эти определения являются библейскими и прекрасно показывают фундаментальное различие между Законом и Евангелием. Насколько это различие существенно, очевидно из того, что Святое Писание явно и определенно показывает, что Закон не имеет никакого отношения ко спасению. Оно говорит об этом так: "Ибо благодатью вы спасены через веру..., не от дел" (Ефес.2:8,9). "Потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть" (Рим.3:20). "Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона" (стих 28).
Это различие между Законом и Евангелием, столь ясно преподаваемое Святым Писанием, должно добросовестно соблюдаться христианским богословом, и ему никогда не следует ни ослаблять осуждающей силы Закона, ни умалять спасительного утешения Евангелия. Он должен провозглашать без каких-либо ограничений всю вину и все проклятие, открываемые Законом. Иезек.(3:8): "Когда Я скажу беззаконнику: 'смертью умрешь!', а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих". Точно так же христианский богослов должен провозглашать полностью и безо всяких оговорок или ограничений утешение Евангелия, и всю его непревзойденную божественную благодать, прощение и вечную жизнь. Мат.(11:28): "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас". 1Кор.(2:2): "Ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого".
Итак, если Закон и Евангелие не проповедуются как два различных и противоположных учения (Лютер пишет: plus quam contradictoria), то христианская религия лишается своей сути - того, что отличает ее от других "религий", - и сводится к язычеству из-за провозглашения праведности дел в качестве того, что якобы дает спасение, и тогда она делается неспособною спасать грешников. Грешник действительно нуждается в Законе, чтобы он мог узнать о своем грехе и об осуждении Божием, лежащем на нем из-за его греха. Но он нуждается и в Евангелии, чтобы он мог узнать о божественной благодати, посредством Христа Иисуса полностью устраняющей его грех и предлагающей ему полное прощение. Гал.(3:10): "Проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона"; стих 13: "Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою". Всякий раз когда хотя бы отчасти Закон с его проклятием ослабляется, а грешников учат полагаться в спасении на дела Закона , тогда и Евангелие также подвергается искажению, поскольку ослабленный Закон - это ослабленное Евангелие. В результате грешника лишают спасения, предлагаемого Евангелием. Ибо это предложение принимается лишь теми, кто безоговорочно уповает на его [евангельские] божественные обетования и отдается на милость Божию, короче говоря - теми, кто абсолютно отвергает заблуждение о спасении делами. Гал.(5:4): "Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати". Гал.(3:10): "А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою". Как Закон должен навеки оставаться "служением осуждения", так Евангелие должно навеки оставаться "служением оправдания" (2Кор.3:9). Ибо человек является христианином только до тех пор, пока он, испытывая муки совести, утешает себя обетованием о полученном в дар, "без дел Закона", полном прощении.
В наши дни необходимо особо подчеркивать эту основополагающую истину, потому что как Римский Католицизм, так и современное протестантское сектантство отбросили библейское различие между Законом и Евангелием, смешав одно с другим (См. Пипер, Christliche Dogmatic, I, 84 и далее). Причина этого очевидна. Как Римский Католицизм, так и современное сектантство являются, по сути своей, язычеством. Ибо оба они настаивают на праведности дел, как условии спасения. Где последовательно и настойчиво проповедуют праведность дел, там неизбежно устраняется различие между Законом и Евангелием, и обе эти доктрины лишаются своих отличительных особенностей. Спасение делами проповедуется только тем богословием, которое утверждает, что грех не настолько отвратителен, как его изображает Святое Писание, и что благодать Божия не столь славна, как ее провозглашает Евангелие. Говоря другими словами, языческое заблуждение относительно спасения делами праведности может существовать только в том случае, если ни Закон, ни Евангелие не преподаются во всей своей истинности и чистоте. Необходимо предостерегать всякого истинного богослова от впадения в это пагубное извращение святого Слова Божия. Наш божественный Господь говорит: "Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном" (Мат.5:19). И Св.Павел пишет: "Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" (Гал.1:8). Относительно употребления Закона и Евангелия следует неизменно соблюдать следующие различия:

а) Знание о грехе должно преподаваться из Закона. Прощение греха должно преподаваться на основании Евангелия. Рим.(3:20): "Потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть". Рим.(1:16,17): "Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему... В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет". Все, кто преподают прощение грехов, опираясь на Закон, или на дела праведности, являются не христианскими богословами, но лжеучителями (см. Гал.5:4). "О, если бы удалены были возмущающие вас!" (Гал.5:12). Поскольку Законом познается грех, он должен проповедоваться для обличения грешников, исполненных плотской гордости и отказывающихся признать свою виновность. Рим.(3:19): "Так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом". С другой стороны, Евангелие должно провозглашаться сокрушенным сердцам, то есть раскаявшимся грешникам, смиренным Законом, не уповающим ни на какие свои добродетели и заслуги, и с радостью принимающим спасение, как дар. Лук.(4:18): "Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем". Не стоит и говорить, что должно соблюдаться правильное ["пропорциональное"] употребление проповеди Закона и Евангелия, что является делом пасторской мудрости. При этом истинный служитель Христов прежде всего является проповедником Евангелия, и поэтому он не станет лишать своих слушателей полной и обильной меры евангельского утешения.

б) При помощи Закона христианский богослов показывает [учит], что такое добрые дела. Посредством же Евангелия он производит истинную радость и усердие к совершению добрых дел (Мат.15:1-6; 22:35-40; 19:16-22; Рим.12:1; Гал.5:24-26; Ефес.6:5-10; 2Кор.8:8,9 и т.д.). Это существенное различие функций Закона и Евангелия было очень верно выражено аксиомой: Lex praescribit; evangelium inscribit . Лютер пишет: "Учитель-законник принуждает [исполнять Закон] угрозами и наказаниями. Проповедник благодати призывает и побуждает [к этому], являя Божию благость и милосердие Его" (St.L., XII, 318). 

в) Закон сдерживает грех лишь внешне, усиливая его изнутри. Евангелие же, обращая грешника, уничтожает грех как изнутри, так и снаружи. Рим.(7:5): "Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти". Стих 6: "Но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве". Рим.(6:14): "Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью". Эта важнейшая истина утверждается в следующей аксиоме: "Lex necat peccatorem, non peccatum; evangelium necat peccatum, non peccatorem" . Лютер пишет: "Потому всякого, кто хорошо знает это искусство разделения Закона и Евангелия, поставьте во главе и называйте доктором Святого Писания" (St.L., IX, 802).

Б. Основные [основополагающие] и неосновные учения
Учения Святого Писания вполне справедливо разделяются на основные [фундаментальные] и неосновные. Целью такой классификации отнюдь не является отвержение каких-либо учений Слова Божия, как практически неважных или ненужных. Такое действие противоречило бы самому Писанию. Мат.(28:20): "Уча их соблюдать все, что Я повелел вам". Рим.(15:4): "А все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду". Согласно этим словам, Бог требует от христианского богослова, чтобы он преподавал все, что содержится в Писании, ничего не добавляя к нему и ничего от него не отнимая. Тем не менее различие, о котором мы говорим, является полностью библейским и имеет замечательную цель. Оно помогает христианскому богослову познавать и различать те учения Слова Божия, которые "столь важны, что, когда их не знают, нет возможности понять или сохранить основания веры" (Голлац). Иначе говоря, основополагающие учения - это те учения, "от которых нельзя отказаться так же, как от веры и спасения, поскольку они являются самим основанием христианской веры" (Квенштедт {Quenstedt}).
Чтобы понимать это, мы должны помнить, что не все, чему учит Святое Писание, является объектом, или основанием, оправдывающей и спасительной веры. Например, мы не получаем спасения верою в то, что Давид был царем, или что папа Римский является величайшим антихристом. Однако христианский богослов по этой причине не отвергает данных фактов, ибо они утверждаются непогрешимым Словом Божиим. Но эти истины, которые богословы принимают как таковые, не являются основополагающими в отношении спасительной веры. Спасительная вера - это вера в прощение грехов посредством заместительного искупления Иисуса Христа, или упование на утверждение Писания, что Бог оправдывает грешника без дел Закона, ради Христа. В этом заключается суть христианской религии, основание, на котором зиждется вся христианская надежда. Ничто не может быть устранено из этой сути, или этого основания, без разрушения всей христианской религии. Всякий, отрицающий хотя бы малую частицу этого основополагающего учения, находится вне христианской Церкви. Лютер верно говорит об этом так: "Это учение [об оправдании верою] является главою и краеугольным камнем, и лишь оно одно порождает, питает, возводит, сохраняет и защищает Церковь, и без этого учения Церковь Божия не могла бы просуществовать ни часа" (St.L., XIV, 168). И еще раз: "Все, кто отрицают его [оправдание верою] в этом мире, являются либо иудеями, либо мусульманами, либо папистами, либо еретиками" (IX, 24). Из-за этой первостепенной важности наши догматики назвали учение об оправдании по благодати, [об оправдании] верою в заместительное искупление Христа "самым главным [фундаментальным] из всех учений" (articulus omnium fundamentalissimus).
Однако учение об оправдании по благодати, верою в искупление Христово предполагает и включает в себя другие основополагающие учения. Это:

а) Учение о грехе и его последствиях. Все, отрицающие библейское учение о грехе, не могут иметь спасительной веры. Ибо спасительная вера - это полное и безоговорочное упование на милостивое Божие прощение грехов. Истинный христианин верует, что все его грехи - как первородный грех, так и грехи фактические - полностью прощены ради Иисуса. Говоря другими словами, он верует как в божественный Закон, осуждающий грех, так и в божественное Евангелие, прощающее грех. Оба учения - как учение о грехе, так и учение о прощении грехов - являются основополагающими. Эту истину утверждает наш Спаситель, говоря, что [надлежит] "проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах" (Лук.24:47).
Согласно данному Христом указанию, проповедь покаяния во грехе, или сокрушения, должна предшествовать проповеди прощения. Наш божественный Господь иллюстрирует далее эту великую истину, рассказывая притчу о фарисее и мытаре. Фарисей, который не веровал в библейское учение о грехе и потому не считал себя грешником, не мог быть оправдан. По его мнению, он не нуждался в оправдании или прощении. Мытарь же, в свою очередь, веровал в основополагающее учение о грехе, провозглашал [признавал] себя виновным и пропащим человеком и, уповая на божественную благодать, верою принял прощение. Короче говоря, спасительная вера может существовать только в сокрушенном сердце, то есть в сердце, которое устрашено грехом и сокрушается о нем. Ис.(66:2): "А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим". Ис.(57:15): "Я живу... также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных". Пс.(33:19): "Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет". См. также: Пс.50:19,20; Лук.4:18; Мат.11:28. Посему мы справедливо относим учение о грехе к основополагающим учениям Святого Писания.

б) Доктрина о Личности [Ипостаси] Христа. Доктрина о личности Христа является основополагающею потому, что спасающая вера уповает на Искупителя, как на Богочеловека, Который умер за грехи мира. По этой причине отрицание как истинной божественности Христа, так и Его истинной человеческой природы делает невозможною спасающую веру. Наш божественный Господь очень сурово порицал мнения тех, кто считал Его Иоанном Крестителем, Илией, Иеремией или же одним из пророков, и требовал от Своих учеников, чтобы они веровали в Него, как во Христа, Сына Бога Живого (Мат.16:13-17. Ср. также 1Иоан.1:1-4). Современные теологи-рационалисты, отрицающие истинную божественность Христа и приписывающие Ему божественность только honoris causa (см., например, заявление Ричля: "По нашему решению мы приписываем Ему положение Бога"), являются не христианами, но унитариями, и поэтому - extra ecclesiam . То есть учение о Боге, навязываемое нам современною рационалисткою теологией, по существу является языческим, поскольку оно отвергает истинного библейского Бога. Само собою разумеется, что истинная вера в божественного Христа должна включать в себя также веру в триединого Бога. Говоря другими словами, истинный христианин, верующий в божественность Христа, верует также, что истинный Бог - не кто иной, как unus Deus (Eдиный Бог), Отец, Сын и Святой Дух. Ибо без веры в Отца никто не может веровать в Сына (Мат.16:17;11:27). И опять же, без Святого Духа никто не может называть Иисуса Господом (1Кор.12:3; Рим.8:15; Иоан.16:13-15). Библейское учение о Святой Троице является, таким образом, столь же основополагающим, как и учение о божественности Христа. При этом учение об истинной человеческой сущности Христа также является основополагающим. Ибо отвержение истинности человеческой сущности Христа (см. заблуждение докетов ) подразумевает отрицание Его действительных страданий и смерти. Спасающая вера - это упование на заместительное искупление Богочеловека Христа (qeavnqrwpo"), Иоан.(1:14-17): "И Слово стало плотию... И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать... Благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа". Следовательно, мы справедливо относим к основным доктринам христианской религии учения о Святой Троице, об истинной божественности Христа и о Его истинной человеческой сущности.

в) Учение о заместительном искуплении Христа. Спасающая вера - это вера во Христа не только как в Учителя Закона Божия, или Пример Добродетели, или "Идеального Человека", что утверждает современное модернистское богословие, но это вера во Христа, как в "Посредника между Богом и человеками", Который отдал Свою жизнь, чтобы искупить многих, как в "Агнца Божия, Который берет на Себя грех мира" (1Тим.2:5,6; Мат.20:28; Ефес.1:7; Иоан.1:29). Все, отказывающиеся возложить упование на заместительное искупление Христово (Ис.53:1-6), обязаны уповать на примирение и прощение своими собственными делами, и потому они отпадают [отрывают сами себя] от благодати, добытой заместительною смертью Христа (Гал.5:4). Это касается всякого, кто отпал от библейского учения об оправдании по благодати, верою, и отвергает sola gratia и sola fide . Полупеланиане, арминиане и синергисты - если они последовательно и стойко придерживаются своих заблуждений - являются столь же extra ecclesiam, как унитарии и модернисты. Предупреждение, содержащееся в "Апологии", весьма уместно: "Однако большинство заблуждений, защищаемых нашими оппонентами, разрушают веру - подобно тому как к этому приводит осуждение ими артикула о прощении грехов, в котором мы говорим, что прощение грехов принимается верой. Также, когда наши оппоненты учат, что люди заслуживают прощение грехов любовью к Богу, предшествующей благодати, это является очевидным и пагубным заблуждением. [На место Христа они водружают свои дела, религиозные ордены [уставы], мессы, уподобляясь иудеям, язычникам и мусульманам, которые вознамерились спастись своими делами]" (Art.IV, 22). Если внутри церквей, преподающих языческое учение об оправдании делами, отдельные люди все же остаются христианами, то это происходит исключительно благодаря неизмеримой благодати Божией, как верно напоминает нам "Апология": "Таким образом, хотя папы, некоторые теологи и монахи в Церкви учили нас стремиться к обретению прощения грехов, благодати и праведности своими собственными делами, изобретать множество новых форм поклонения, затеняющих служение Христово, и сделали из Христа не Умилостивителя и Оправдателя, но лишь Законодателя, тем не менее знание о Христе всегда оставалось в некоторых благочестивых людях" (Art.III, 271; КС).

г) Учение о Слове Божием. Слово Божие, то есть внешнее Слово святого Евангелия, которое Христос заповедал Своим благословенным Апостолам проповедовать и преподавать всем народам (Мат.28:19,20; Марк.16:15,16), и которое провозглашено в Святом Писании, является как целью, так и средством спасительной веры. Оно является целью спасительной веры потому, что спасительная вера верует в Евангелие (Марк.1:15; Рим.1:1,2). И оно является средством спасительной веры, поскольку спасительная вера порождается только Благовестием (Рим.10:17; 1:16; Иоан.17:20; Иак.1:18). Всякая "вера", которая не порождена Словом Божиим, является не верою, но вымыслом, плодом фантазии. Такую веру Лютер справедливо называет "верою в ничто ". Истинная спасительная вера всегда исходит от Бога и никогда не порождается человеком (1Тим.6:3). 1Кор.(2:1-5): "Чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией". По этой причине учение о Слове Божием также является основополагающим. Наказанием за отвержение Благовестия является проклятие (Марк.16:15,16).

д) Учение о воскресении. Современная рационалистическая теология отбрасывает библейское учение о воскресении, отвергая как славное воскресение Христово, так и воскресение всех мертвых в Судный День. Вместо воскресения она [рационалистическая теология] учит бессмертию души. Святое Писание, однако, утверждает, что отрицание воскресения влечет за собою отрицание всего Евангелия Христова (1Кор.15:12-19). Оно [Писание] безоговорочно осуждает тех, кто отвергает воскресение, утверждая, что они "потерпели кораблекрушение в вере" и "отступили от истины" (1Тим.1:19,20; 2Тим.1:17,18). Именея и Александра, отрицавших учение о воскресении, Св. Павел "предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать". Отрицание воскресения, таким образом, равносильно произнесению хулы на Христа. Именно по этой причине мы относим учение о воскресении к основам христианской религии.
Когда мы говорим об основополагающих учениях христианской религии, мы, конечно, подразумеваем эти учения в том виде, в каком они представлены в Святом Писании, а не их догматические формулировки, или догматы Церкви. Догматы могут быть ошибочными. Учения же Святого Писания непогрешимы. Тем не менее необходимо иметь в виду, что в том случае, когда учения Святого Писания сформулированы правильно, отвержение этих догматов, или символов веры, есть не что иное, как отвержение самого Святого Писания. Таким образом, модернисты, отвергающие Апостольский, или Никейский, или Афанасьевский Символы Веры, отвергают само Слово Божие. Ибо учения, выраженные и защищаемые в этих вероисповеданиях, являются учениями Святого Писания.

Основополагающие учения - первостепенные и второстепенные
Основополагающие учения христианской веры могут быть разделены на первостепенные и второстепенные. Это разделение не только является библейским, оно также весьма практично и полезно, ибо оно помогает христианскому богослову правильно проводить грань между самими основными учениями. Как мы уже знаем, основополагающие учения - это учения, составляющие основание христианской веры. Но при том не все основополагающие учения составляют это основание одинаково. Голлац верно замечает: "Необходимо знать все основополагающие артикулы веры, но степень этой необходимости различна" (Dictr. Theol., с.99). Итак, первостепенные основополагающие артикулы имеют столь важное значение, что если их отвергают, то не остается вообще никакого основания, на которое могла бы опираться спасающая вера. Все учения, перечисленные выше, в подразделе "Основополагающие артикулы веры", должны классифицироваться, как первостепенные основополагающие артикулы. Ибо там, где они отбрасываются, Христианство не может существовать.
Второстепенные основополагающие учения, в свою очередь, хотя и служат основанием веры, все же не первичны и не абсолютны. Примерами второстепенных основополагающих учений являются учение о Святом Крещении и о Святом Причастии. Оба эти Таинства, учрежденные Христом, были даны нам как основание веры помимо Евангелия. Ибо те же самые благодать и прощение, предлагаемые и даруемые нам в Слове Божием, предлагаются и даруются также и в этих Таинствах. Деян.(2:38): "Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов". Мат.(26:28) [Лук.22:19 и далее]: "Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов". На этом благословенном предложении прощения, запечатанном Христом в Таинствах, основывается христианская вера, причем таким же образом, и в той же степени, как она основывается и на прощении, предлагаемом Господом в Слове. По этой причине учения о Святом Крещении и Святом Причастии являются основополагающими. Они положены в основание христианской веры. Но все же человек может не знать об этих учениях, или он может даже заблуждаться в этих вопросах, и тем не менее получить спасение - при условии, что он держится обетования, предлагаемого в Евангелии. Причина этого очевидна. Прощение, которое Христос обеспечил грешникам Своею крестною смертью, предлагается и даруется верующему через Евангелие, и, если он уповает на евангельское обетование, он получает верою все добродетели Христовы вместе с духовною жизнью и вечным спасением. Но это не означает, что сакраментальное обетование является излишним. Христианская Церковь никогда не может отказаться от Таинств, поскольку они дают нам духовные благословения Спасителя в особенно близкой и утешительной форме. Таинства являются видимым Словом (Verbum visible) и личным применением (applicatio individualis) божественной благодати. Но верующий христианин, уповающий на божественное обетование о спасении, предлагаемое в Евангелии всем людям, уже обладает спасением. Таинства не предлагают ничего нового. Они лишь запечатывают и подтверждают ту же самую благодать и то же отпущение грехов, о котором возвещает и которое дарует Евангелие. В этом смысле Таинства не являются чем-то абсолютно необходимым. И по этой причине мы называем учения о Святом Крещении и Святом Причастии второстепенными [вторичными] основополагающими учениями. И мы не должны отвергать этого разделения. Ибо оно указывает нам - где проводить линию между христианами и нехристианами. Таким образом, верующие чада Божии в Реформатских церквях заблуждаются относительно сути и цели Таинств, и это заблуждение мы должны считать весьма опасным и пагубным. Но все же они уповают на благодать, предлагаемую им в Евангелии, и до тех пор, пока они делают это, мы не можем отрицать того, что они обладают спасительною верою. Иначе говоря, мы все же должны считать их христианами, хотя и столь немощными и заблуждающимися христианами, что они постоянно подвергают опасности свою принадлежность благодати, не принимая полного Слова Христова. Сказанное только что о чадах Божиих из Реформатских церквей относится также и к верующим из других сект, а также из Римской католической церкви. До тех пор пока верующий уповает на благодать, предлагаемую Христом в Слове - как тот вор на кресте, - он спасен, несмотря на то что он никогда не принимал благословений Таинств. Голлац прав, говоря о второстепенных основополагающих артикулах следующим образом: "Простой недостаток знания [осведомленности] о них не лишает человека спасения, однако упрямое отрицание их и враждебное к ним отношение сокрушает основание веры" (Doctr. Theol., с.98 и далее).
В своем замечании о второстепенных основополагающих учениях Голлац обращает наше внимание на одну очень важную истину. Различие между первостепенными и второстепенными основополагающими учениями никогда не должно использоваться со злым умыслом, для формирования терпимого отношения ко лжеучениям. Злобное отрицание или явно враждебное отношение ко второстепенным основополагающим учениям, равно как и такое же отношение ко всем учениям Святого Писания, должно в конце концов сокрушить основание веры. Ибо это подразумевает [заключает в себе] сопротивление Святому Духу. Об этом мы должны постоянно напоминать всем заблуждающимся, даже если мы и не можем отрицать того, что они пребывают в благодати. Пусть каждый христианский богослов помнит: 

а) Что ему заповедано Христом преподавать все учения Слова Божия, не пренебрегая и не отрицая ни одного из них. Мат.(28:20): "[Итак идите, научите все народы,] ...уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века".

б) Что всякое отклонение от Слова Божия, согласно явному и определенному утверждению Самого Бога, есть позор (skavndalon) и преступление [соблазн]. Рим.(16:17): "Остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них". Ни один богослов не может учить заблуждениям, не ввергая при этом других в соблазн. И это очень серьезно. Мат.(18:7): "Горе тому человеку, через которого соблазн приходит". См. также Лук.17:1. Рим.(14:13): "Как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну". 2Кор.(6:3): "Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение".

в) Что всякий, хоть в чем-то одном отбрасывающий ясное свидетельство Слова Божия, отвергает все Слово Божие, как единственный источник и критерий веры. Ибо Святому Писанию следует веровать и учить не только в общем и целом, но каждая его часть и каждое его слово должны приниматься, как божественная истина. Лютер верно говорит: "Святой Дух [говорящий в Святом Писании] не может быть отделен или разделен - так что Он должен учить и порождать в нас веру в то, что одно учение истинно, а другое - ложно". (St.L., XX, 1781). Все учения Слова Божия столь тесно переплетены между собою, что, если одно отрицается - все остальные также затрагиваются этим отрицанием. Можно сказать "одним заблуждением порождается другое", что доказывается догматической историей. Если из этого правила есть исключения, то они должны быть приписаны одной лишь чудной поддерживающей нас благодати Божией. По благодати Божией, заблуждающийся богослов иногда - благодаря какому-то странному "счастливому недоразумению" - не верует лично в то, чему сам официально учит. Или же он не допускает своих рационалистических отрицаний божественной истины в собственную жизнь или веру. Так, многие синергисты, официально заявляющие о взаимодействии человека [с Богом] при обращении, в своих личных отношениях с Богом отказываются от этого пагубного заблуждения и, будучи раскаявшимися грешниками, уповают на спасение только по благодати Божией. Опять же, [случается, что] заблуждающиеся богословы, публично и официально отвергающие всеобщность божественной благодати, тем не менее провозглашают и утверждают всеобщий характер божественной благодати, когда проповедуют Евангелие простым людям. Этим "счастливым несоответствием" между словом и делом они обязаны неописуемой милости Божией, ибо Бог искренне желает спасения всех грешников.
Однако данною истиною также не следует злоупотреблять, содействуя этим формированию безразличия к учению. Хотя мы допускаем, что существует некая "счастливая непоследовательность [счастливое непостоянство]", мы все же должны помнить, что существует также и "несчастная последовательность [несчастное постоянство]", через что богословы, заблуждающиеся в чем-то одном, приходят к заблуждению во многом, и даже во всем. Говоря другими словами, провозглашение одного заблуждения последовательно ведет к провозглашению других заблуждений и в конце концов приводит к отвержению всякой библейской истины. Лютер предупреждает всех христианских богословов об этой фатальной зависимости [последовательности], когда пишет: "Вы не должны говорить: 'Я намеренно заблуждаюсь, как христианин'. Христианские заблуждения могут происходить только по неведению" (St.L. XIX, 1132). Лютер допускает, что существует такая аномалия, как "христианское заблуждение". То есть даже истинный христианин временами впадает в заблуждения по немощи своей или же по неведению. Но это "христианское заблуждение" становится уже "нехристианским заблуждением", как только человек добровольно и сознательно впадает во грех [уступает греху]. Такое "нехристианское заблуждение" неизбежно разрушает основание веры и ставит под угрозу спасение. Потому пусть христианский богослов будет осторожен. Безразличие к учениям Святого Писания и проистекающий из этого духовный унионизм прямо противоположны Слову Божию, которое провозглашает: "Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден" (Тит.3:10,11). Святое Писание никогда не оправдывает ошибочное учение, но всегда и самым решительным образом осуждает его, как соблазн, skavndalon.

г) Что вся Церковь, ради сохранения неоскверненной и ненарушенной чистоты учения, должна постоянно защищаться от всякого заблуждения, которым сатана хотел бы произвести разделения и соблазны. Для этого она должна порицать даже малейшие заблуждения и отклонения от истины, заключающейся во Христе Иисусе. Гал.(5:9): "Малая закваска заквашивает все тесто". Именно с "малой закваски" лжеучения обычно начинается извращение всей христианской теологии. Модернизм, с его полным отвержением всех библейских истин, необходимых для спасения, является лишь результатом безразличия теологов и церквей к "малой закваске" и [следствием] ее проникновения [с их подачи] в систему их догматов. Позвольте этим греховодникам отвергнуть артикул о вербальной инспирации - и все учение о богодухновенности падет. Позвольте удалить sola gratia из corpus doctrinae - и за этим последует отвержение заместительного искупления Христова. Христианский богослов не может заблуждаться "в малом" , чтобы рано или поздно не скатиться к заблуждению в серьезных вопросах, относящихся ко спасению. Такова "несчастная последовательность" [последствия] терпимого отношения к заблуждениям. Сколь это опасно, знают искренние христиане, которые изучили историю христианской Церкви в свете Святого Писания.
 

Неосновные учения
Неосновные учения Святого Писания - это те учения, которые не составляют основания веры, поскольку они не предлагают и не даруют грешникам прощения грехов и, таким образом, не делают их чадами Божиими верою во Христа. Они не составляют [не формируют] основания спасительной веры, но скорее укрепляют уже существующую веру. Голлац описывает неосновные учения, как "разделы христианского учения, о которых человек может не знать, или которые он может опускать, но при этом все же быть спасенным" (Doctr. Theol., с.92). Такими учениями, например, являются учения об ангелах, об антихристе и т.д. Как мы видим, эти учения не созидают спасающей веры во Христа, но они даны для утешения или для предостережения тех, кто уже верует во Христа. Это не означает, что неосновные учения бесполезны. Во многих отношениях они действительно очень важны, и поэтому их нельзя отбросить. Так, учение о святых ангелах прославляет божественную благодать и укрепляет нашу веру в милостивый промысл Божий. Как в количественном, так и в качественном отношениях это учение составляет довольно значительную часть христианского богословия. Христианский теолог никогда не должен упускать из виду этого факта. Или возьмем учение об антихристе. Оно наставляет и предостерегает нас о том величайшем заблуждении и обмане, которые существуют в христианском мире, и евангелическое богословие понесло бы очень серьезную утрату, если бы это учение было устранено. Соответственно, неосновные учения также необходимы и должны прививаться с надлежащею серьезностью и настойчивостью. 2Тим.(3:16): "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности". Однако неосновные учения, по существу, не являются целью [объектом] спасающей веры. Ибо вера полагается на милостивое евангельское обетование о прощении [обретаемом] верою в искупление Иисуса Христа. Только в этом смысле они являются неосновными. Всякий, кто провозглашает их неосновными в том смысле, что они могут быть отброшены, отрицает как божественную власть, так и совершенство Святого Писания, и потому отвергает основополагающее учение. Следует обратить внимание на предупреждение Байера, касающееся данного вопроса. Он пишет: "В то же время [хотя мы и допускаем, что существуют неосновные учения] мы должны быть осторожны в этом вопросе, чтобы не принимать и не исповедовать заблуждений и не грешить таким образом против божественного откровения и Самого Бога. Особенно - чтобы по научению других мы не утверждали бы чего-то против совести и в результате не разрушили основания и истинности одного или более основополагающих артикулов веры. Ибо это смертный грех, и им вера и Святой Дух могут быть полностью изгнаны и [действительно] изгоняются" (Doctr. Theol., с.97). Это предупреждение относится также к историческим, археологическим и научным фактам и утверждениям, содержащимся в Святом Писании. Хотя данные факты и не являются основополагающими, если мы осмелимся сомневаться в их абсолютной истинности, то мы порочно отвергнем божественную власть [божественный авторитет] Святого Писания. Ибо если Писание заблуждается, то оно не имеет никакой власти и никакого авторитета. Действительно, в Библию, которая может содержать заблуждения и неопределенности, вообще невозможно веровать. Потому что если она ошибочна в неосновных постулатах, то как же она может быть истинна в основополагающих учениях? Если мы не можем положиться на нее, когда она учит земному, то тем более мы не можем сделать этого, когда она говорит о небесном. Следовательно, признавая, что в Святом Писании имеются неосновные учения, христианский богослов верует и провозглашает все Святое Писание - во всех его частях и всех утверждениях - божественною истиною, которая должна провозглашаться людям. Различение между основополагающими и неосновными учениями производится им только лишь для того, чтобы ясно различать те учения Божии, которые являются основанием оправдывающей веры, и те учения Божии, которые таковыми не являются.

В. Открытые вопросы или богословские проблемы
Открытые вопросы не следует определять как постулаты учения, "по которым люди не могут придти к соглашению ", или "которые Церковь оставила нерешенными в своих Вероисповеданиях". Скорее это те вопросы, которые само Святое Писание оставило открытыми, или неразъясненными, или на которые оно не ответило ясно и однозначно. Такое определение открытых вопросов является очень важным. Ибо не человеческою, но лишь библейскою властью определяется, что должно преподаваться в христианской Церкви, а именно - все содержание Святого Писания (Мат.28:20), а не какая-то частная доктринальная позиция, сформированная отдельными богословами. Говоря другими словами, одно лишь Святое Писание является духовным учителем людей, а не Церковь и не церковные богословы. Дух безразличия и униатства всегда воздвигал ложные стандарты [критерии], касающиеся этих открытых вопросов. Направляемые порочным принципом религиозной терпимости, богословы очень часто впадали в заблуждения по этому вопросу, превознося свой ограниченный человеческий разум над богодухновенным Словом и "открывая" и "закрывая" вопросы по своему усмотрению. Вопреки этой небиблейской практике, необходимо придерживаться такой точки зрения, что открытые вопросы существуют исключительно потому, что Писание умалчивает о чем-то, а вовсе не в результате проработки учения Церковью, равно как не за счет "целесообразной политики", проводимой сторонами во время дискуссии. Поскольку учение Святого Писания является Словом Божиим, люди не имеют никакого права решать - что им преподавать, а что нет, или определять - какие вопросы должны быть закрытыми, а какие - открытыми. Этот вопрос не входит в сферу их полномочий.
По мере изучения Святого Писания, мы обнаруживаем, что оно не отвечает на все вопросы, на которые люди, возможно, хотели бы получить ответы. Например, оно не объясняет, каково происхождение греха [каким именно образом произошел грех] - ведь все твари были изначально сотворены "очень хорошо". Точно так же Святое Писание не отвечает на вопрос о том, каким образом образуется душа младенца - путем сотворения или же путем передачи ее от родителей через семя (креационизм и традуционизм ). Вопросы, по которым Слово Божие хранит молчание, мы называем теологическими проблемами, или открытыми вопросами. К этим вопросам мы можем добавить также crux theologorum , вопрос, который всегда озадачивал умы добросовестных и любознательных богословов, - почему одни приходят к вере, а другие нет, хотя по природе своей все люди несут на себе одинаковую вину (eadem culpa) и получают спасение только по благодати (sola gratia)? (Cur alii, alii non? Cur non omnes? Cur alii prae aliis?) Поскольку Слово Божие не дает ответа на эти вопросы, богослову не следует стремиться [самому] сделать это. Все попытки [человека] дать ответ на этот вопрос являются как антибиблейскими - поскольку богослов должен говорить только как глашатай Божий (1Пет.4:11), так и ненаучными - поскольку тот, кто принимает это на себя и пытается сам ответить на данные вопросы, самонадеянно полагает, что знает то, чего он не может знать. Божественная истина постигается только верою, то есть тем, что человек просто верует в то, чему учит Святое Писание (Иоан.8:31,32). Потому какое бы то ни было учение, взятое из любого другого источника, отличного от Слова Божия, не имеет отношения к богословию - это лишь досужие вымыслы или откровенное невежество (1Тим.6:4).
Посему отношение, которое христианскому богослову надлежит иметь к открытым вопросам, или теологическим проблемам, - это открытое признание своей неспособности решить их, поскольку источник его веры, Святое Писание, не дает ему необходимой информации об этом. Ройш (Reusch) весьма резонно замечает: "Inutilis est eorum cognitio, et vanae sunt de eisdem disputationes" (Annotationes in Baieri Comp., 1757, p.52). И такие обсуждения не только бесполезны, но и весьма опасны. Об этом нам напоминает Лютер, говоря, что Евангелию наносят вред главным образом две вещи, а именно - во-первых, если грешников учат уповать на собственные добрые дела, и во-вторых, если на обсуждение выносятся бесполезные вопросы, решение которых [трата времени на которые] приводит к пренебрежению основными частями христианского учения (St.L., IX, 863 и далее). Открытые вопросы, конечно же, являются "открытыми" вовсе не в том смысле, что христианский богослов может воображать себе все что угодно о тех вещах, которые Бог не объяснил ему. Если он потворствует своим вымыслам, то они непременно должны поддерживаться в рамках аналогии веры, или [в рамках] ясного откровения Слова Божия. Однако безопаснее и лучше для богослова не выдумывать вообще ничего, поскольку его собственные взгляды могут запросто укладываться в рамки его личной богословской системы, но выдаваться при этом за часть божественно открытой истины. Пусть христианский богослов учится говорить: "nescio" всякий раз, когда Святое Писание не говорит ничего определенного и ясного [по какому-то вопросу], помня, что как открывая нам какие-то истины, так и воздерживаясь от открытия каких-то фактов, которые нам [возможно и] хотелось бы знать, Бог намеревается дать нам спасение (2Тим.3:15-17).
В этой связи мы можем обсудить важный вопрос: "Что такое артикулы веры?" Артикулы веры, как неизменно утверждали наши догматики, всегда происходят только из Святого Писания. Это означает, что христианская Церковь принимает и верует только в такие учения, которые определенно [несомненно и ясно] преподаются в Святом Писании. Голлац говорит, что артикул веры - это "часть учения, открытая в записанном Слове Божием о Боге и о божественном, представленная грешнику как то, во что ему следует веровать для обретения спасения". Однако, поскольку справедливо то, что некоторые артикулы веры содержат истины, открывающиеся человеку вследствие естественного знания о Боге и путем созерцания деяний Божиих в природе - например, факты, относящиеся к существованию Бога, - постольку артикулы веры были разделены на "смешанные [разнородные] артикулы", то есть те, которые очевидны также и из природы, и "чистые артикулы", которые познаются только путем изучения Святого Писания (Байер). Но первые, то есть "смешанные" артикулы являются артикулами веры лишь постольку, поскольку они непосредственно преподаются в Слове Божием. Истинный христианский богослов не признает иных источников божественной истины, кроме Библии.

12. Церковь и ее догматы
Поскольку христианский богослов должен преподавать лишь то, чему учит Святое Писание, и ничего другого, возникает вопрос, уместно ли существование в христианской Церкви Символов Веры, догматов или вероисповеданий. Как консервативные богословы, так и теологи-модернисты дают отрицательный ответ на этот вопрос. Модернистское богословие склонно к "бессимвольному", или "недогматическому" Христианству. Довод, который приводят модернисты, заключается в том, что истинная задача Церкви состоит в том, чтобы распространять "общественное [социальное] евангелие", а не "сверхъестественное Евангелие Христово", которое более никого не интересует в наш, так сказать, "передовой век". Таким образом, модернистское богословие является абсолютно мирским, а не духовным. Оно предлагает теологию [для] этой жизни, а не [для] жизни грядущей (eine Diesseitigskeits, nicht eine Jenseitstheologie). Это так называемое "богословие" является богословием добрых дел, которые необходимо совершать сейчас, а вовсе не богословием слов утешения о возможной грядущей жизни. Поэтому модернистское богословие считает Символы веры, догматы и вероисповедания не только ненужными, но даже вредными. Модернисты утверждают, что Символы веры наносят вред "свободному продвижению вперед", развитию Церкви и ее деятельности. Таким образом, модернистское богословие, дескать, должно противостоять догматам. Современные богословы более консервативного толка противостоят Символам веры по несколько иным причинам. Они утверждают, что догматы и вероисповедания препятствуют "прогрессу [развитию] в теологии" (Lehrfortbildung), необходимому, если Церковь хочет оставаться "живым организмом". Фактически эта разновидность богословия придерживается мнения, будто учения Церкви являются чем-то живым и постоянно развивающимся [расширяющимся, распускающимся], будто они постоянно изменяются по мере того, как новые, более полные и более глубокие откровения даются людям. Поэтому [якобы] Церковь не должна быть "скована цепями" каких-то определенных Символов веры, ведь это, дескать, препятствует прогрессу, или развитию учения. Как мы видим, в конечном счете, различие между двумя этими типами теологов не столь уж велико. Это различие по степени, а не по роду [не по сути]. И те и другие отвергают Святое Писание, как единственное руководство и мерило веры, возводя на его место разум и науку.
Из только что рассмотренных возражений очевидно, что современное либеральное и рационалистическое богословие враждебно настроено не против Символов веры или догм, но против Святого Писания. Эти рационалисты нападают на Символы веры потому, что они возражают против божественно открытых истин. Их "бессимвольная" теология равносильна теологии без Святой Библии. Они хотят следовать своим собственным словам, а не Слову Божию.
Эту ненависть к Святому Писанию, однако, можно встретить и в церквях, признающих Символы веры. Римское католическое богословие, например, полностью построено на определенных Символах веры. Так как Римская церковь принимает древние вероисповедания еще неоскверненной христианской Церкви, мы считаем, что она все еще находится в лоне христианского мира. Однако на эти древние символы она нагородила более поздние символы, звучащие уже не по-христиански и фактически сводящие на нет все, что провозглашается в древних христианских вероисповеданиях. Более того, эти специфические папистские символы прямо противоречат Святому Писанию, ибо они отвергают Писание, как единственную норму веры, и решительно противоречат его основным учениям. Они утверждают, что папа, как глава церкви, является носителем непогрешимой нормы веры, что грешник оправдывается делами, что учение об оправдании по благодати, верою во Христа - это ересь, что добродетели и ходатайства святых способствуют спасению и т.д. Вполне очевидно, что таким символам нет места в христианской Церкви. Ибо они являются не христианскими, но скорее - антихристианскими. Но и в кальвинистских церквях также мы находим символы веры, которые явно противоречат чистому Слову Божию. Специфические кальвинистские символы отрицают всеобщность благодати Божией и искупления Христова, действенность средств благодати, истинное присутствие Тела нашего Господа в [хлебе и вине] Святого Причастия, общение сущностей в ипостаси Христа, окончательное общение свойств, и т.д. Такие символы не следует терпеть в христианской Церкви, поскольку они являются небиблейскими и рационалистическими.
Христианская Церковь, источником веры которой является только непогрешимое Слово Божие (Ефес.2:20), не должна ни в коем случае признавать верным или законным какой-либо догмат или какое-либо учение, не являющееся ясным учением Святого Писания. Или, говоря иначе, мы должны провозгласить: "Догмат христианской Церкви - это учение Святой Библии. Все, что утверждает и чему учит записанное Слово Божие - eo ipso церковный догмат, независимо от того, сформулирован он каким-то особым образом, или нет". Вопрос заключается не в том, ясно ли выражено то или иное учение в Вероисповеданиях? Но скорее в том, учреждено ли то или иное учение в Слове Божием? Если оно учреждено в Святом Писании, то по этой причине оно является догматом Церкви, даже если о нем не сказано ни одного слова в Вероисповеданиях Церкви. Причину этого понять нетрудно. Христианская Церковь не господствует над учением Божиим, она является лишь его служанкою. Ее высшая цель заключается не в создании новых учений, но в проповедании тех учений, которые были открыты ее божественным Господом. Мат.(28:20): "Итак идите, научите все народы..., уча их соблюдать все, что Я повелел вам". Изречение Лютера применимо здесь в полной мере: "Церковь Божия не имеет власти учреждать какие-либо артикулы веры, она никогда их не учреждала и не будет учреждать". Квенштедт также верно говорит (1,36): "Божественное откровение является первым и последним источником священного богословия, за пределами которого теологическая дискуссия между христианами не может продолжаться" (Doctr. Theol., с.28). Это не означает, что Церковь не должна иметь никаких артикулов веры и вероисповеданий, но это значит, что все ее артикулы веры должны быть воистину и на деле "заявлениями" [утверждениями] веры, которая была дана нам Богом в Его святом Слове. Так христиане повсеместно принимают древние исповедания христианской Церкви, ибо они исповедуют и защищают не что иное, как библейское учение. Это верно, несмотря на то что специфические богословские термины, используемые для выражения учения Слова Божия, - такие, как "Троица", "консубстанциальность" и т.д., - не встречаются в Святом Писании. Так и специфические лютеранские Вероисповедания, которые мы добавили во времена Реформации и после смерти Лютера, стремясь защитить учение Слова Божия от Римского католицизма, от сектантов и энтузиастов, исповедуют только библейское учение. Мы говорим это не с плотскою гордостью, но со святою убежденностью в своей преданности Христу и Его Слову, которой Он требует от Своих учеников. Догматы (символы веры, вероисповедания) имеют законное место в христианской Церкви - при условии, что они преподают учения Божии, а не человеческие доктрины. Но если они учреждают учения, противоречащие Слову Божию, то они должны быть осуждены и отвергнуты. Ибо христианская Церковь должна преподавать только Слово своего божественного Господа, и ничто иное.
Только что сказанное о догматах и Символах веры в целом также относится и к богословским трактатам отдельных учителей Церкви. Никакой богослов не заслуживает внимания, и ни один догматический трактат не достоин рассмотрения, если они не исповедуют и не защищают истину, которая во Христе Иисусе. Догматик, основывающий свои учения на каком-то ином источнике, кроме Святого Писания, совершает непростительное мошенничество и заслуживает отлучения от Церкви, как лжеучитель (Рим.16:17; 2Иоан.10:11; 1Тим.4:16). Бог постоянно и настойчиво требует от нас: "Говорит ли кто, говори как слова Божии" (1Пет.4:11). Это является общим требованием и касается всех служителей и учителей, призванных для наставления христиан. Христианские служители, учителя и миссионеры должны провозглашать своим слушателям Слово Божие, а не собственные идеи, чтобы во всей христианской Церкви - в ее школах и университетах, в поместных церквях и домах - не преподавалось ни одного учения, не согласующегося со Святым Писанием.
Если догматы и символы веры Церкви являются воистину и полностью библейскими, то они имеют огромную ценность также для поддержания внутренней связи различных богословских дисциплин [предметов] и гарантирования их истинно богословского характера. Обычно мы говорим о догматическом, историческом, экзегетическом и практическом богословии. Это разделение является как реальным, так и полезным. Оно помогает студенту-богослову отличать один предмет от другого и таким образом предотвращает путаницу при изучении священного богословия. Но при этом, в конечном счете, цель различных богословских дисциплин одинакова. Каждая из них должна преподавать Слово Божие и его специфические приложения. Богослов-догматик делает особый акцент на различных учениях Святого Писания. Теолог-экзегет учреждает те же учения, раскрывая своим слушателям значение слов священного текста. Богослов-историк представляет те же учения, показывая, как они воздействуют на людей в ходе исторического процесса. И богослов-практик применяет те же самые учения к специфическим нуждам христианской общины. Таким образом, хотя эти четыре богословских предмета могут отличаться друг от друга по своим специфическим сферам приложения, все они сходны в своей главной и высшей цели - провозглашении, истолковании и защите Слова Божия. И эта общая цель - преподавание Слова Божия - поддерживает их внутреннюю связь, объединяя весь курс богословия. В то же время эта единая цель - проповедь Слова Божия - поддерживает также воистину богословский характер каждого из предметов. Именно этот фактор делает историческое богословие, экзегетическое богословие и практическое богословие богословием в истинном смысле этого слова. Если историческое богословие выходит за рамки Слова Божия, то оно не является более теологическим [т.е. оно не является более богословием]. Короче говоря, эти ответвления являются теологией лишь постольку, поскольку [до тех пор пока] они преподают и истолковывают Слово Божие, провозглашенное в Святом Писании. Как только богословы начинают представлять собственные взгляды, они учат философии или преподают какие-то досужие вымыслы, но никак не богословие. Ибо богословие, являясь Словом Божиим, в той же мере является и словом о Боге. 
По причине всеобщего вероотступничества, распространенного среди богословов наших дней, только что высказанная истина требует постоянного и активного напоминания. Кризис, переживаемый христианской Церковью в наши дни, требует восстановления верности Слову Божию. Если Церковь хочет исцелиться от своих многочисленных недугов, она должна использовать древнее драгоценное средство, заповеданное Богом для спасения людей - неоскверненное Слово Божие. Заповедь Христа такова: "Проповедуйте Евангелие" (Марк.16:15). Это божественное повеление привязывает всех христиан, и в особенности - всех христианских учителей, к Слову Божию навсегда. "Quod non est biblicum, non est theologicum". Это аксиома, которую христианская Церковь всегда должна признавать, и которой она всегда должна следовать. Если она не делает этого, то она становится отступническою церковью, бесславящей нашего Господа, воздвигнувшего Свою Церковь на основании пророков и Апостолов, Сам будучи для нее Краеугольным Камнем.

13. Цель христианского богословия
Исполняя возложенные на него священные обязанности, христианский богослов должен всегда помнить истинную цель своей богословской деятельности. Целью священного богословия, поскольку оно взирает на погибающее человечество, является не распространение культуры, не учреждение мирской праведности на земле, не удовлетворение интеллектуальных устремлений человеческого ума, не расширение человеческого знания, но вечное спасение (swthriva, salus aeterna) грешников. Говоря другими словами, цель священного богословия является не академическою, или умозрительною, но определенно и абсолютно практическою (habitus practicus). Она должна направлять погибающие души ко Христу, а через Него - к общению с истинным Богом, здесь и сейчас - в начальной и несовершенной форме, а впоследствии, в вечности - в совершенной форме. Эта возвышенная цель христианского богословия ясно и определенно выражена в Святом Писании такими неоспоримыми словами (1Тим.4:16): "Вникай в себя и в учение... ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя". Марк.(16:15,16): "Проповедуйте Евангелие... Кто будет веровать... спасен будет". Если современное рационалистическое богословие отвергает вечное спасение, как основную и самую важную цель священного богословия, то только потому, что эта гнусная разновидность псевдобогословия является совершенно небиблейскою, плотскою и мирскою. Это не божественное богословие Евангелия Христова, а изобретенная людьми теология "общественного [социального] евангелия". Лютеранский догматик Мейснер верно заметил: "Всякий, кто не стремится постоянно к этой цели [ко спасению людей] и не подразумевает ее во всех своих исследованиях (Theorie), не достоин называться истинным богословом" (Lehre und Wehre, 14,76).
Согласно только что провозглашенному принципу, лютеранские богословы определили цель священного богословия следующим образом: "Священное богословие занимается человеком, поскольку он является грешником и должен быть возвращен [восстановлен] к вечному спасению". Это определение воистину является библейским. Объектом [целью] священного богословия является не "человек вообще", но homo peccator, или грешный человек, для спасения которого Бог послал Своего единородного Сына в этот мир, "дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную" (Иоан.3:16). Конечно, верно и то, что государство и гражданское правительство имеют дело с людьми, как с грешниками (homines peccatores), но целью государства и правительства является вовсе не вечное спасение людей, но лишь их земное, или мирское благополучие, особенно - защита человеческой жизни и собственности. Интересы государства, таким образом, касаются лишь этой жизни, а не грядущей жизни после смерти. Поэтому государство не имеет полномочий в сфере духовной жизни человека и вечной жизни. Там, где разговор заходит об этом, функции государства заканчиваются. Зато функцией священного богословия как раз является дарование грешным людям вечного блаженства в жизни грядущей, и совершается это верою во Иисуса Христа, порождаемою [поддерживаемою] божественно учрежденными средствами благодати. И весть, которую богословие несет падшему человечеству, такова: "Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем" (Иоан.3:36).
Таким образом, конечная цель священного богословия (finis ultimus) - вечное спасение людей. Промежуточная цель (finis intermedius) может быть определена, как создание и поддержание спасающей веры во Христа Иисуса к жизни вечной. Рим.(1:5): "Через Которого мы получили благодать и апостольство, чтобы во имя Его покорять вере все народы" (чтобы люди всех народов направлялись к покорности Христу в истинной вере). Посему христианский богослов совершает свое святое служение прежде всего для того, чтобы грешники могли веровать во Христа и Им обрести спасение. Однако священное богословие ведет не только к обращению, но также к освящению и добрым делам. Эту цель христианский богослов должен постоянно иметь в виду, побуждая со святым усердием тех, кто вверен на его попечение, чтобы они были активны в добрых делах. Тит.(3:8): "Слово это верно; и я желаю, чтобы ты подтверждал о сем, дабы уверовавшие в Бога старались быть прилежными к добрым делам". Однако добрые дела не являются тем средством, при помощи которого обретается вечное спасение, скорее - это последствия и плоды веры. Добрые дела, в библейском смысле слова, это дела, совершаемые теми, кто уже обрел спасение верою во Христа. Рим.(3:28): "Человек оправдывается верою, независимо от дел закона". (6:22): "Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость". Ефес.(2:10): "Ибо мы - Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять". Отсюда следует, что все, проповедующие добрые дела, как условие или средство спасения, находятся под проклятием (Гал.3:10). С другой стороны, христианский служитель, согласно Святому Писанию провозглашающий спасение только по благодати Божией, самою проповедью Евангелия производит добрые дела, угодные Богу и прославляющие Его. Тит.(2:14): "Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам". 1Тим.(6:18): "Чтобы они... богатели добрыми делами". Это не значит, что христианский богослов пренебрегает божественным Законом, ибо Закон является Словом Божиим в той же мере, что и Евангелие. Но он использует Закон на своем месте, там, где следует, чтобы показать, что такое добрые дела и чего Бог требует от верующего относительно добрых дел. Желание и способность к совершению добрых дел, однако, Он порождает только проповедью Евангелия. Посему христианский богослов должен уметь правильно применять как Закон, так и Евангелие.