14. Внешние средства, которыми священное богословие достигает своей цели спасения грешников
Внешние средства, используемые христианским богословом для достижения спасения грешников, - это не мирские [плотские] средства, порожденные человеческим разумом - такие, как внешнее принуждение, карающий меч правительства, законы и указы, общественное обустройство [службы], совершенствование [организационной] структуры церкви и т.д. Теологи склонны полагаться на эти методы в том случае, если они руководствуются принципами разума, что доказывается всей историей христианской Церкви. Заблуждающиеся богословы всегда защищали внутри христианской Церкви мирские [плотские] средства поддержания и распространения власти Церкви. Святое Писание же осуждает такие средства, как не только бесполезные, но даже весьма и весьма вредные. Ибо все они основаны на Законе. И хотя Закон может сдерживать явные и грубые проявления греха, внешне улучшая грешника, он не может изменить его сердца, породив в нем истинную веру во Христа. Там же, где нет истинной веры во Христа, нет и спасения. Поэтому единственным средством, которым христианский богослов может достичь своей главной божественно предписанной цели спасения грешников [и введения их] в жизнь вечную, является Евангелие Христово. Мат.(28:19,20): "Итак идите, научите все народы, крестя их..., уча их соблюдать все, что Я повелел вам". Марк.(16:15): "Проповедуйте Евангелие всей твари". Деян.(20:32): "И ныне предаю вас... слову благодати Его, могущему назидать вас". 2Тим.(3:15): "Притом же ты... знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение". Рим.(10:17): "Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия". Христианский богослов должен постоянно иметь в виду эти божественные указания Святого Писаниячтобы не впасть в заблуждение и не полагаться ни на какие средства, которые предлагает и на которых упорно настаивает его плотское сердце, но чтобы он мог использовать исключительно могущественное живое Слово Божие, которое лишь одно превращает грешников в чад Божиих, и которое направляет и сохраняет их верою во спасении. В Церкви Христовой все деяния христианского богослова должны быть направлены на то, чтобы Слово Божие правило безраздельно. Оно является единственным действенным средством благодати, потому что лишь оно одно предписано Богом. Лютер очень верно провозглашает: "Христианами не должны править никакие другие средства, кроме Слова Божия. Ибо христиане должны быть движимы верою, а не внешними мерами [воздействия]. Вера же может придти только посредством Слова Божия, а не от слов какого-то человека, как учит Св. Павел (Рим.10:17): 'Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия' " (St.L., X, 406). Посему пусть христианский богослов полагается только на Слово Божие, совершая дела своего святого служения. Ибо оно одно является несокрушимым основанием святой Церкви Христовой. (Ср. 1Кор.3:10-14.)

15. Богословие и наука 
Вопрос о том, может ли термин "наука" быть применен к священному богословию, породил серьезную дискуссию среди богословов. Некоторые с немалым рвением утверждают, что может. Другие столь же решительно отрицают это. Данный вопрос сам по себе не сложен. Ответить на него легко, при условии что термин "наука" используется и понимается в одинаковом значении. Вполне очевидно, что термин наука, употребляемый в своем общем значении, не может быть применен к священному богословию. Христианское богословие не является наукой в таком смысле, в каком науками являются, например, геология, психология, биология и т.д. Теология [богословие] отличается от этих наук не только темой исследований, но также источником, методом и целью. Предметом богословия является учрежденная в Святом Писании божественная истина. Источником ее является Святая Библия. Методом теологии (medium cognoscendi) является вера. Целью же ее является спасение грешников. Священное богословие, таким образом, имеет дело не с человеческими знаниями и не с человеческою мудростью, обретаемою человеческими же исследованиями, созерцанием или [научным] поиском, как это делают обычные науки, учрежденные философами и учеными. Христианский богослов черпает свою мудрость прямо из Библии, постигая ее истины верою. Сердцем священного богословия является весть о заместительном искуплении Христа, открытая людям с небес. Ибо по природе своей человек никогда не мог бы узнать или увидеть это (1Кор.2:6-10). По природе человек способен знать только божественный Закон, который Бог записал в его сердце (Рим.1:18 и далее; 2:14,15). Он имеет природное знание о Боге, и это врожденное знание божественных вещей может быть развито при помощи разума и опыта. Оно может углубляться и расширяться путем созерцания и изучения. Благовестие же об искуплении Христовом находится за пределами возможностей разума падшего человека. Это "тайна", милостивым откровением которой он обязан исключительно Богу, и познает он эту тайну только верою в Святое Писание. Из всего этого очевидно, что священное богословие не может быть названо наукою в обычном смысле этого слова.
Опять же, священное богословие не является наукою в том смысле, что оно [будто бы] представляет высшее христианское знание, которое выше простой веры, исповедуемой "рядовым" христианином, и которое, подобно человеческим наукам, может быть постигнуто разумом и логически продемонстрировано. Священное богословие не является "усовершенствованною разновидностью" Христианства. Богословие - это не философия религии, поскольку оно имеет дело исключительно с истинами, открытыми в Святом Писании, которые теолог и принимает, и постигает верою (Иоан.8:31,32; Рим.1:5; 1Кор.13:12). То, что христианский богослов знает о божественном и духовном, он знает исключительно из Слова Божия. Если он знает об открытых Богом божественных истинах больше, чем простой верующий, то его знание превосходит знание последнего лишь по объему, а не по интенсивности. То есть он лучше знаком с богодухновенными истинами Святого Писания просто потому, что он посвящает изучению Святой Библии больше времени, чем "рядовой" христианин. Следовательно, различие между знанием богослова и знанием обычного христианина - это различие по степени, а не по сути. Этим мы хотим сказать, что и богослов [также] не понимает божественных тайн веры, в которые "рядовой" христианин просто верует. Ибо знание богослова соответствует его вере - он знает лишь то [и столько], во что [и сколько] он верует. Говоря другими словами, для христианского богослова вера также является знанием, а знание - верою. Философские, филологические и исторические факты, которые знает богослов и которыми он, в отличие от "рядового" верующего, оперирует, не относятся к сущности христианского богословия, а лишь составляют внешний научный аппарат, внешние средства, которые он использует при изучении Святого Писания. Они являются только его инструментами, но ни в коем случае не источником духовного знания, на основании которого формируются его взгляды и учения, выходящие за рамки и противоречащие Слову Божию. Стремление современного рационалистического богословия "возвысить" христианскую веру до науки есть не что иное, как самообман, и в конечном счете это равносильно отвержению Святого Писания, как единственной основы христианского знания, единственного источника веры (principium cognoscendi).
Но при этом христианское богословие может быть по праву названо наукою, если под этим термином мы понимаем определенное знание, или точную и надежную информацию, в отличие от просто каких-то взглядов, мнений и гипотез. Понимаемое в таком смысле, христианское богословие является наукою из наук, или наукою par exellence, [то есть] совершенною наукою. Мы утверждаем это о христианском богословии потому, что оно представляет собою непогрешимую мудрость Самого Бога, а не склонную к заблуждениям человеческую мудрость. Человеку свойственно заблуждаться (errare humanum est), но Бог заблуждаться не может (errare in Deum non cadit). Иоан.(17:17): "Слово Твое есть истина". Иоан.(10:35): "Не может нарушиться Писание". Все части Святого Писания непогрешимы, и поэтому христианское богословие, основывающееся на Святом Писании, является предельно ясным и определенным, предельно точным и абсолютно надежным, фактически - это единственная определенная, единственная точная и единственная надежная наука в мире. Это божественная наука, которая не может заблуждаться.
В этом должен быть убежден любой истинный христианский богослов. Если же он не имеет такой уверенности, если он сомневается в истинности того, о чем проповедует своим слушателям, то он не является воистину христианским богословом, он - "трость, ветром колеблемая" , и не может учить или проповедовать в христианской Церкви. Христианский богослов должен иметь глубокую убежденность в истинности того, о чем он проповедует, и вместе с Павлом он должен быть способен провозгласить: "Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" (Гал.1:8). Эта истина должна твердо противопоставляться современному агностическому богословию, отрицающему возможность познания истины и утверждающему, будто богослов субъективно не может быть уверен в том, что он обладает истиною. Это агностическое отрицание отбрасывает ясное и определенное обетование Христа: "Если пребудете в слове Моем, то... познаете истину" (Иоан.8:31,32). Этими словами Христос Сам гарантирует нам, что если мы с истинною верою принимаем Его Слово так, как оно учреждено в Святом Писании, и если мы также сохраняем и проповедуем его в наших христианских догматах, Символах веры и вероисповеданиях, то мы обретем уверенность в его абсолютной истинности. Вера всегда является уверенностью в истине, открытой в Библии и представленной в христианском богословии, или учении. И такая уверенность не является лишь только субъективною или человеческою убежденностью (fides humana), порожденною доводами разума, - это божественная убежденность (fides divina), порожденная непосредственно Святым Духом, посредством Слова Божия. (1Кор.2:5): "Чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией". Иоан.(16:13): "Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину". Святым Духом, через внешнее Слово Святого Писания, христианский богослов направляется ко всякой истине таким образом, что он может знать и преподавать с полною уверенностью ту истину, которая [пребывает] во Христе Иисусе. 1Кор.(2:12): "Но мы приняли... Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога". Посему истинное христианское богословие является столь же несомненным, как и Святое Писание, и христианский богослов должен быть уверен в истинности преподаваемого им учения ничуть не меньше, чем он уверен в объективной истинности Святого Писания. Лютер весьма остроумно отмечает по этому поводу: "Святой Дух не является 'скептиком', Он запечатлел в наших сердцах не сомнения и [частные] мнения, но факты более определенные и твердые, чем сама жизнь со всем ее опытом" (St.L. XVIII, 1680). В этом смысле христианское богословие по справедливости называют наукою, ибо оно является знанием абсолютно истинным и надежным.
Однако, несмотря на это, предпочтительнее все же не называть христианское богословие прежде всего наукою, так как термин "наука" слишком часто истолковывается неверно и становится объектом откровенных злоупотреблений. [Например] современное рационалистическое богословие неизменно использует этот термин для того, чтобы, в угоду доводам человеческого разума, отвергать с его помощью научное проявление божественной истины. В сущности, оно рассматривает богословие лишь как возвышенную форму философии, и поэтому оно применяет к нему те же принципы и методы, какие обычно применяются для утверждения философских истин. Христианское богословие должно возражать против этого. Потому что христианское богословие, с его открытыми [данными через откровение] тайнами, не может опираться на рациональные доказательства и подтверждения, основанные на доводах разума. 1Кор.(2:14): "Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия... и не может разуметь". До тех пор пока человек не обращен, никакие размышления не приведут его к божественным истинам приемлемого для него откровения. Фактически чем больше он позволяет своему разуму осмысливать [доводы Писания], тем более безумными и нелогичными они ему кажутся. Посему философия никогда не может привести к вере. Она неизбежно ведет в обратном направлении, увлекая человека от истинной веры, что подтверждается "теологией" современных богословов-рационалистов. Итак, поскольку человеческий разум не способен к интеллектуальному постижению божественных тайн веры, Христос обязал Своих Апостолов просто проповедовать Евангелие, а не демонстрировать людям его логичность или разумность (Марк.16:15,16). Они должны были идти и провозглашать истину, а не превращать божественным образом дарованную им весть в философскую систему, приемлемую для плотского человека. Соответственно этой заповеди, Св.Павел говорит о своем служении в Коринфе: "И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы" (1Кор.2:4).
На основании только что провозглашенной истины, наши догматики определяют священное богословие, как habitus exhibitivus , а не как habitus demonstrativus . Этим они хотят сказать, что христианское богословие является способностью представлять, или проповедовать Евангелие, но не доказывать его истинность при помощи аргументов человеческого разума или философии. Христианский богослов обретает ["завоевывает"] души для Христа, когда он провозглашает истину, а не стремится доказать истинность тайн веры, основываясь на аргументах человеческого разума. В этом также состоит суть аксиомы: "Лучшая апология [защита] христианской религии - это ее провозглашение". Пусть Евангелие будет познано, и оно само докажет свой божественный характер. Христианская апологетика, таким образом, имеет лишь одну функцию - показывать неразумность неверия. Она никогда не сможет продемонстрировать [доказать] истину "в убедительных словах человеческой мудрости". Причина этого очевидна. Неверие столь же неразумно, сколь неистинно. Оно прикрывается доводами разума, хотя в основе его лежит порочная наклонность творить зло. Иоан.(3:20): "Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его". Разоблачение этого ожесточения плотского сердца и демонстрация безрассудства неверия, проявляющегося в его злобных выпадах, - это все, что требуется от христианской апологетики. Христианская апологетика никогда не может занять место обычной проповеди Слова Божия. В этой связи можно констатировать также, что не существует научных доводов против христианской веры. Везде, где имеет место противостояние христианской вере, оно исходит не от истинной науки, но от злобного неверия. Неприятие дарованной нам в откровении божественной истины никак не может быть оправдано аргументами разума. Лишь извращенный разум человека отрицает истину, которая во Иисусе Христе.

16. Богословие и позитивная убежденность
В предыдущей главе мы подчеркнули общеизвестную истину, что христианский богослов должен иметь личную уверенность в истинности того, чему он учит. Вопрос о способах достижения этой позитивной убежденности (erkenntnis-theoretische Frage) обсуждался весьма активно как в консервативных, так и в либеральных кругах. Обычно считается, что решение этой проблемы включает в себя самые серьезные трудности. Эти трудности, однако, проявляются только в том случае, если богослов отказывается от объективной истинности Святого Писания. До тех же пор, пока он принимает Писание единственным источником и нормою веры, данный вопрос не представляет никакой сложности. Наш божественный Господь весьма однозначно и выразительно показывает, что такая личная уверенность христианина возможна, равно как и то, что она обретается верою в Его Слово. Иоан.(8:31,32): "Если пребудете в слове Моем, то вы... познаете истину". Эта вера, которая уже сама по себе является полною уверенностью, формируется Святым Духом через Слово Божие. 1Кор.(2:5): "Чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией". Лютер справедливо утверждает: "Человек убежден пассивно, также как Cлово Божие убеждено активно" (Homo est certus passive, sicut Verbum Dei est certum active). Согласно истолкованию самого Лютера, это означает: "Там, где это [Божие] Слово входит в сердце с истинною верою, оно делает сердце таким же твердым, решительным и уверенным, как и оно само - так, что оно [сердце] становится совершенно твердым и недоступным ни для какого искушения, дьявола, смерти и чего-то другого, оно смело и гордо презирает и высмеивает все, по поводу чего оно могло бы иметь сомнения, трепет, злобу или гнев, ибо оно знает, что Слово Божие не может лгать" (St.L., III, 1887). Это утверждение является воистину библейским. Личная, или субъективная уверенность несомненно обретается через Слово Божие, и только через Слово Божие, о чем свидетельствует Святое Писание. С другой стороны, любая субъективная уверенность, не проистекающая из Слова Божия и веры, является порождением самого человека и есть не что иное, как невежество и самообман (1Тим.6:3,4).
В этом заключается ответ христианского богослова на ложное утверждение современной рационалистической теологии, будто бы истинная личная или субъективная уверенность - это "самоуверенность" (Selbstgewissheit), или та уверенность, [появлению] которой богослов обязан собственному "возрожденному Я". Это заблуждение, высказанное впервые Шлейермахером, получило широкое распространение даже среди богословов положительного направления. Эта ошибочная точка зрения отвергает Святое Писание, как единственный источник и норму веры. Итак, ее защитники полагаются на свою собственную "христианскую совесть", или свой "христианский опыт", как норму и критерий веры. Соответственно, их "христианское богословие" основывается не исключительно на Святом Писании, но на "возрожденном сердце", или их собственном "освященном Я". И именно отсюда они предлагают получать положительную уверенность в божественной истине. Но всякая уверенность, обретенная таким образом, должна быть отвергнута как ложная, поскольку она не является ни христианскою, ни научною - фактически это вообще никакая не уверенность. Она не является христианскою, потому что она отбрасывает специфический христианский источник веры. И она не является научною, потому что делает человеческий разум авторитетом в тех вопросах, в которых он совершенно несведущ. Наконец, она вообще не является уверенностью, но представляет собою лишь досужий вымысел, потому что христианский богослов может обладать божественною истиною, только пребывая в Слове Божием. Нехристианский характер современного рационалистического богословия убедительно доказывает, что оно не может обрести христианскую веру из какого-то иного источника, кроме Святого Писания. Ибо этою разновидностью богословия не только отвергаются специфические учения христианской религии, но также выдвигаются противоречивые учения в противовес Святому Писанию и христианской вере. Эта современная рационалистическая теология отрицает библейское учение об оправдании по благодати, верою, и вместо него настаивает на спасении делами праведности. Следовательно, такая "уверенность" строится на основании, которое явно и определенно осуждается Словом Божиим.
Короче говоря, люди способны к познанию божественной истины, или - что то же самое - человеческий разум может обладать личною уверенностью в божественной истине. Но эта уверенность действенна только в том случае, если богослов держится Святого Писания и, пребывая в немудреной вере, исповедует то, о чем Бог говорит в Своем написанном Слове. Уникальной особенностью Слова Божия является как то, что оно представляет собою абсолютную истину, так и то, что оно дает верующему абсолютную уверенность в этой своей истинности. Если это отвергается, то вместе с тем отвергается и сама реальность веры. Ибо личная уверенность есть не что иное, как личная вера.

17. Богословие и развитие учения
Современное рационалистическое богословие - причем как консервативное, так и либеральное - требует "теологического прогресса", или развития учения, в соответствии с постоянно развивающимися религиозными веяниями времени (Lehrfortbildung). Оно утверждает, что христианское богословие не может быть "застойным", но должно приспосабливаться к изменяющимся со временем воззрениям. Оно столь настойчиво в этом вопросе, что клеймит всех христианских богословов, противостоящих доктринальному развитию, утверждая, что они не верны своему высокому призванию. Богословов, приверженных Святому Писанию, как единственному мерилу веры, в современных рационалистических кругах называют "рутинерами " (Repristinationstheologen), термином, заключающим в себе как осуждение, так и презрение.
Однако фактически богословский прогресс, или развитие учения [доктринальное развитие], невозможно и должно быть осуждено, как отступничество от христианской веры. Причина этого очевидна. Согласно Святому Писанию, христианское богословие представляет собою нечто целостное, полное и само по себе совершенное [завершенное], и поэтому к нему ничего не может быть добавлено, равно как убавлено от него. Мат.(28:20): "Уча их соблюдать все, что Я повелел вам". 2Фессал.(2:15): "Стойте и держите предания [учение], которым вы научены". Откр.(22:18): "Если кто приложит что к ним [словам этой Книги], на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей". Итак, христианское богословие, согласно ясному и четкому учению Святого Писания, является устоявшеюся и определенною системою божественных истин, которые никогда не должны изменяться, люди не должны ни увеличивать их, добавляя к ним что-то, ни уменьшать их, опуская [не замечая] в них чего-то. Христианский богослов должен признавать и провозглашать "всю волю Божию". Сравн. Деян.(20:20,21,27): "Как я не пропустил ничего полезного, о чем вам не проповедывал бы и чему не учил бы вас всенародно и по домам, возвещая Иудеям и Еллинам покаяние пред Богом и веру в Господа нашего Иисуса Христа... Ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию". Кроме того, Святое Писание очень выразительно утверждает, что Церковь Христова зиждется "на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем" (Ефес.2:20). Это основание "Апостолов и пророков" представляет собою вполне определенное учение, которое записали святые люди в Святом Писании, будучи вдохновлены на это Духом Святым. И наш Господь провозглашает, что те, кто будут спасены, обретут это спасение именно Словом, исходящим от Апостолов (Иоан.17:20). Более того, Слово Божие предостерегает всех верующих о грешниках, извращающих это определенное Слово путем добавления к нему, либо отъятия от него чего-то. Деян.(20:29): "По отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада". 1Тим.(4:1): "В последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским". Таким образом, как Христос, так и Его Апостолы провозглашают, что христианское учение является совершенною и полною системою богодухновенных истин, которые должны поддерживаться чистыми и неоскверненными. Посему всякая возможность "доктринального прогресса", или "развития", исключается. Эволюция в области учения, или богословия, является столь же абсурдной и небиблейской, как и в области природы, или творения. Святое Писание решительно утверждает, что Тот же Самый Бог, Который сотворил человека, даровал ему и божественное учение, которым он должен быть спасен. У человека нет никакой власти над этим божественным учением. Это святилище Бога, которого грешный человек не должен осквернять, добавляя туда или отнимая оттуда что-то, или, если использовать современную терминологию - "доктринально развивая".
Против этого возражают, что христианская Церковь в действительности всегда развивала христианское учение, учреждая Символы веры и вероисповедания. Но это возражение содержит недопустимое заблуждение. В Символах веры христианская Церковь никогда не развивала христианского учения, а лишь провозгласила ясно и определенно учение Святого Писания во всей его истинности и чистоте, противопоставив его заблуждениям еретиков и раскольников. Таким образом, Апостольский, Никейский, Афанасьевский Символы Веры и т.д. провозглашают не какие-то новые, изобретенные людьми учения, но лишь учения Христа и Его Апостолов, учрежденные в Святом Писании. Всякий раз когда формулировка символов требовала введения терминов, не встречающихся в Святом Писании (oJmoouvsio" , qeovtoko" , mere passive , и т.д.), это совершалось только для представления библейского учения в более ясном свете, но никак не для навязывания христианской Церкви изобретенных людьми небиблейских учений. Так и отдельные лютеранские вероисповедания являются лишь специфическими заявлениями о библейском учении, [обращенными] против заблуждений Римского католицизма, Кальвинизма и Энтузиазма . Лютер очень верно пишет: "Мы не создаем ничего нового, но поддерживаем и сохраняем древнее Слово Божие в том виде, в каком его исповедовала древняя Церковь. Посему мы, подобно ей, являемся истинною древнею Церковью, преподавая и веруя в то же Слово Божие. По этой причине паписты хулят Самого Христа, Апостолов и всю христианскую Церковь, когда они называют нас сторонниками нововведений и еретиками. Ибо они не находят у нас ничего, кроме древнего учения древней Церкви" (St.L., XVII, 1324).
То, что богословский прогресс, или доктринальное развитие внутренне невозможно, доказывается на практике тем фактом, что любые попытки развить христианское учение неизбежно вели к искажению божественной истины. Современное рационалистическое богословие, отстаивающее доктринальное развитие, как необходимую предпосылку постоянного существования Церкви, полностью отказалось от самих учений, на которые опирается Христианство - таких, как учения о богодухновенности, о заместительном искуплении Христа, об оправдании только по благодати, верою и т.д. Доктринальное развитие рационалистического богословия оказалось столь губительным, что фактически оно разрушило христианское богословие и возвело на его место языческую систему принципов и учений. И причину этого найти нетрудно. В основании всякого доктринального развития лежит слепой, извращенный и сатанинский рационализм плотского сердца, не способного выносить здравого учения святого Слова Божия и потому неизбежно учащего тому, что противоречит спасительной истине, которая во Христе Иисусе. Наш божественный Господь осудил рационалистский дух неверия, сказав фарисеям: "Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи" (Иоан.8:44). Пусть христианский богослов помнит, что христианская религия является религиею абсолютною, она является настолько законченною и совершенною сама по себе, что Св. Павел мог написать такие слова: "Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" (Гал.1:8). Если здравое библейское богословие должно существовать под именем "застойного [консервативного] богословия", то пусть христианский богослов гордится этим именем и олицетворяет его. Ибо это единственное богословие, для которого есть место в христианской Церкви, поскольку это единственное богословие, которое Иисус Христос, Глава и Царь Церкви, признает за истинное и божественное. Пусть Бог по милосердию Своему сохраняет в Своей Церкви этих "застойных [консервативных] богословов"! Ибо они являются богословами по сердцу Его, которых он почтит и прославит в вечности, как истинных созидателей Его Сиона.

18. Богословие и академическая свобода 
Современное рационалистическое богословие настаивает на том, чтобы официальным учителям Церкви - как проповедующим с кафедры, так и преподавателям - предоставлялась полная академическая свобода. То есть - что им должно быть разрешено без каких-либо ограничений провозглашать и отстаивать свои собственные мнения. Даже Святое Писание, дескать, не должно "навязываться" в качестве единственного источника и стандарта веры, который им следует прививать. Древнее христианское правило, что в христианской Церкви должно преподаваться только Слово Божие, отвергается, как "рабство буквы", "недостойное академическое принуждение", "законничество" и т.д. (Buchstabenknechtschaft, unwuerdiger Lehrzwang, gesetzlicher Geist usw.) Однако требование об академической свободе вступает в прямое противоречие со Святым Писанием. Это плотская и безбожная свобода, так как она открывает широчайшие возможности для критики, порицания и отвержения Слова Божия. Посему академическая свобода, к которой стремится современное рационалистическое богословие, должна быть отвергнута, как антихристианская и атеистическая. Ибо оно [рационалистическое богословие] настаивает на свободе от Бога и от Христа.
Фактически истинная свобода христианина заключается в том, что он был освобожден от своей собственной порабощенной грехом воли и стал слугою Иисуса Христа. Рим.(6:22): "Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу..." Сущность истинной христианской свободы, таким образом, - это верность, покорность и повиновение Слову Господню. Иоан.(8:31,32): "Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными". Лишь только богослов оставляет Слово Божие, как свой единственный источник и критерий, он перестает быть douЦlo" CristouЦ и становится рабом людей. Тогда он вообще не имеет никакой свободы, но меняет свое святое служение Христово на нечестивое рабство человеческих мнений, воззрений и суждений. Вместо божественного Господина он служит теперь плотскому надсмотрщику, даже если этим надсмотрщиком является его собственное плотское сердце. Если мы внимательно рассмотрим, что Святое Писание говорит об этом, то нам станет ясно, сколь несправедливо и ошибочно притязание богослова на свободу преподавать субъективные воззрения вместо непогрешимого Слова Божия.
а) Слово Божие утверждает, что христианская Церковь до самого конца времен имеет лишь одного Учителя, Иисуса Христа, Сына Божия. Мат.(23:8): "А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель - Христос, все же вы - братья". Христос, будучи единственным Господином и Учителем, заповедал Своим Апостолам учить все народы тому, что Он повелел (Мат.28:20). Божественное Слово Самого Христа, изрекаемое святыми пророками и Апостолами в Писаниях, является единственною спасительною истиною, в которую должна веровать и которую должна провозглашать христианская Церковь. Гал.(1:8): "Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема". Ефес.(2:20): "Итак вы... быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем". Итак, Святое Писание определенно [положительно] утверждает, что все учение христианской Церкви должно быть не чем иным, как учением Слова Божия. Святое Писание осуждает распространение человеческого мнения вместо Слова Божия, называя всех тех, кто настаивает на учениях, отличных от учения Христова, представленного в Святом Писании, антихристами. 1Иоан.(2:18): "И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов". Стих 22: "Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это антихрист, отвергающий Отца и Сына". Посему требование современного рационалистического богословия о том, что богослову должно быть предоставлено право представлять свою собственную теологию, является совершенно антибиблейским.
б) Всем христианам ясно и однозначно заповедано слушать только тех учителей, которые провозглашают Слово Божие во всей его истинности и чистоте. Все богословы, неверные "словам Господа нашего Иисуса Христа", должны отвергаться и избегаться, как обманщики, невежды и враги веры. 2Иоан.10: "Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его". 1Тим.(6:3-4): "Кто учит иному и не следует здравым словам Господа нашего Иисуса Христа... тот горд, ничего не знает, но заражен страстью к состязаниям и словопрениям..." Рим.(16:17): "Остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них". Эти предупреждения касаются не только служителей Евангелия, но также и профессоров богословия, призванных наставлять будущих учителей и проповедников христианской Церкви. Их христианское призвание и вероисповедание также требует, чтобы они были абсолютно верны и преданны Слову Божию во всем своем служении учения (Иоан.8:31,32).
Разрушительность последствий предоставления служителям и профессорам богословия академической свободы очевидна во всех церквях, где такая свобода пользуется популярностью. Результатами этой безбожной свободы в таких деноминациях являются: 1) Безнадежная путаница в учении и разрывающие эти церкви на части бесконечные споры вокруг богословских проблем (например, деноминации, на которые разделились модернисты и фундаменталисты в процессе своего бесконечного спора); 2) Абсолютное отрицание основополагающих христианских истин, преподаваемых в Святом Писании, - таких, как богодухновенность Библии, заместительное искупление Христа, оправдание грешника по благодати через веру, воскресение мертвых и т.д. Академическая свобода немедленно повлекла за собою возникновение "прогрессивной теологии", то есть либерализацию богословия и его приспособление к стандартам человеческого разума и современной науки - [и это имело место] до тех пор, пока богословие не стало антибиблейским. Модернизм наших дней, являющийся прямым следствием академической свободы, полностью противостоит священному богословию Слова Божия и отвергает библейское Христианство.
Истинный христианский богослов радуется тому, что он обладает божественною истиною в том виде, как она представлена в Святом Писании, которым он избавлен от всякого заблуждения и всякой ереси. Он постоянно стремится преподать людям, погибающим во грехах, спасительные и освобождающие истины Христа, божественного Избавителя погибающих во грехе людей. Преданность, покорность и приверженность Слову Божию составляют для него [для христианского богослова] славную и совершенную свободу, которой он должен придерживаться, которую он должен ограждать и защищать от всяческих посягательств. Иоан.(8:36): "Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете". Именно по этой причине он [истинный христианский богослов] сурово порицает академическую свободу, на которую в наше время претендуют неверующие и заблуждающиеся богословы.

19. Богословские системы
Специфическая природа христианского богословия породила вопрос, уместно ли говорить в области богословия о богословских системах? Ответ на этот вопрос зависит, конечно же, от того значения, в котором используется термин система. Христианское богословие, или учение, в действительности является системою, так как оно представляет исследователю [или ученому] нечто законченное и целостное (ein abgeschlossenes Ganzes). Оно является системою постольку, поскольку оно представляет собою "упорядоченное взаимоотношение элементов, составляющее единое целое", или "организованную сумму истин". Единственным создателем христианского богословия является единый, истинный и живой Бог, провозглашающий божественную истину в Ветхом так же, как и в Новом Завете - через Моисея ничуть не меньше, чем через Павла, так что Святое Писание учреждает не какие-то субъективные взгляды Моисея, или Исаии, или Петра, или Павла, или Иоанна и т.д., но священное учение Самого Бога. Библейское учение повсюду и в одинаковой мере является учением божественным (doctrina divina).
Опять же, в этом божественном учении, ясно и непогрешимо провозглашенном в Святом Писании, артикул об оправдании по благодати, через веру во Христа, является главным учением, а все остальные артикулы веры либо ведут к этому учению (articuli antecedentes), либо вытекают из него (articuli consequentes). 1Кор.(2:2): "Я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого". Деян.(20:27): "Я не упускал возвещать вам всю волю Божию". Во всей проповеди Св. Павла, охватывающей, согласно его собственному свидетельству, "всю премудрость Божию" ко спасению, учение о распятом за грехи мира Христе было основополагающим и стержневым.
Из-за тесной связи различных христианских учений с основным учением Христианства, а также друг с другом, - связи столь близкой, что заблуждения в одном вопросе неизбежно порождают заблуждения в других областях, христианское богословие, конечно же, может быть названо системою. И мы используем данный термин особенно для того, чтобы подчеркнуть не только абсолютное единство всего множества [массы] истин, но также и совершенную согласованность отдельных составных частей [этого множества]. Лютер очень верно выражает эту мысль, говоря: "В философии маленькая ошибка в начале - это серьезное заблуждение в конце. Так и в богословии малейшее заблуждение уничтожит целое учение. Ибо учение подобно математической точке. Оно неделимо, то есть оно не терпит ни убавления от него, ни добавления к нему. Потому учение должно быть единым, определенным, вечным золотым кольцом, в котором нет разрывов. Если в кольце образуется хотя бы малейший разрыв, то оно не является более совершенным" (St.L., IX, 644 и далее). Например, всякий, заблуждающийся относительно Святой Троицы, неизбежно заблуждается также и относительно божественности Христа. Или всякий, преподающий синергизм, не может преподавать учения о божественной благодати в чистом и неоскверненном виде. Именно потому, что христианское богословие является системою, оно не допускает ни малейшего искажения или отрицания какого-либо из своих учений. Ибо всякое искажение составных частей системы должно неизбежно разрушить всю систему в целом.
Тем не менее христианское богословие не может быть названо системою в том смысле, в каком этим термином обозначают человеческие "системы знаний". В науке и философии система - это "упорядоченная сумма логически взаимосвязанных принципов и фактов, представленная так, чтобы в каждой части выражать всю истину". В этом смысле священное богословие системою не является. Ибо оно создано не человеческим разумом, основывающимся на каком-то фундаментальном принципе. Его создателем является не человек, а Бог. В нем разум имеет лишь "инструментальную", а не "управляющую" функцию (usus instrumentalis, non usus magisteriales). Равно как он не делает выводов и не выявляет каких-то истин из существующих предпосылок, или принципов, но лишь, с надлежащим акцентом на основное учение об оправдании по благодати, прививает истины, учрежденные в Святом Писании. Говоря другими словами, анализ и синтез, к которому прибегает богослов, никогда не выходит за рамки Слова Божия. Везде, где Святое Писание содержит lacunae , там и система христианского богословия также содержит lacunae, то есть обо всем, о чем умалчивает Писание, умалчивает и христианское богословие. Истинный богослов учит только о том, о чем учит Святое Писание - не больше и не меньше. Его система является лишь провозглашением и утверждением библейского учения.
Это чрезвычайно важный вопрос, и, только если богослов постоянно и добросовестно соблюдает это, он сможет удержаться от такого губительного заблуждения, как добавление к Слову Божию человеческих мнений, учений и извращение [этим] христианского учения, о чем строжайшим образом предостерегает Святое Писание. Посему пусть христианский богослов помнит основополагающую истину, что в системе христианского учения - хотя оно и является полным и завершенным относительно своих возможностей, то есть в том, что относится ко спасению грешников, - мы все же можем говорить об "отсутствующих связующих". То есть в ней [в системе учения] остаются вопросы, на которые Писание не дает ответа. Например, Святое Писание наиболее выразительно учреждает sola gratia и universalis gratia. То есть - что грешники обретают спасение исключительно по благодати, и что Бог, по благодати Своей, желает спасения всех грешников. Но если это правда, то возникает вопрос: "Почему же тогда не все люди спасены?" Предлагаемое объяснение, что различие заключается в людях (aliquid discrimen in homine), поскольку одни люди лучше других, решительно отвергается Словом Божиим, которое провозглашает, что все люди по природе своей одинаково грешны (in eadem culpa). Рим.(3:22-24): "Нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе".
Столь же решительно Святое Писание отвергает и кальвинистское объяснение, будто бы Бог извечно предопределил некоторых к осуждению. Отсюда очевидно, что Святое Писание не отвечает на вопрос: Cur alii, alii non? Однако это не значит, что Святое Писание не дает никакой информации по вопросу о спасении и осуждении. Оно ясно говорит нам, что если грешники спасены, то они получили свое спасение только по благодати, и что если они погибают, то это происходит исключительно по их собственной вине. Тем не менее, когда мы сравниваем двух отдельно взятых грешников - например Давида и Саула, или Петра и Иуду - и спрашиваем: "Почему один из них получил спасение, а другой - нет?" (Cur alii prae aliis? ), этот вопрос остается без ответа. И не следует христианскому богослову пытаться получить ответ на этот вопрос. Ибо иначе мы вынуждены привлекать человеческий разум для решения того, что по существу является делом божественного откровения. Попытки решить данный конкретный вопрос ведут либо к Кальвинизму - то есть к отрицанию благодати для всех, либо к синергизму - то есть к отрицанию благодати, как единственного источника и причины спасения. Но христианский богослов должен проповедовать как universalis gratia, так и sola gratia. Итак, наличие lacunae, или "доктринальных пробелов", должно допускаться в системе христианского учения, о чем провозглашает сам Св.Павел, говоря: "Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем" (1Кор.13:9). Христианский богослов должен знать и учить лишь отчасти, то есть он должен прививать [людям] только те божественные истины, которые ясно и однозначно выражены в Святом Писании. В связи с этим, мы можем отметить также следующие истины:
а) Святое Писание во всех своих частях является богодухновенным и непогрешимым Словом Божиим, в котором Он преподает людям единственный путь ко спасению. К этому пути спасения, полному и совершенному, христианский богослов не должен добавлять ничего, равно как он не должен от него убавлять ничего - даже наимельчайшей частицы (Иоан.10:35; 2Тим.3:16; 2Пет.1:21; Иоан.8:31,32; Откр.22:18-20). Любое изменение или искажение божественного Слова производит позор и наносит оскорбление Богу, что в конечном счете делает невозможным спасение грешников - спасение, к которому стремился Бог, давая людям Свое Слово.
б) Современное рационалистическое богословие, отрицающее основы христианского учения - и именно по той причине, что оно отвергает богодухновенность Слова, не считая его единственным источником и критерием веры, - стремится к учреждению собственной унифицированной системы учений (eineinheitliches Ganzes) на основании "христианского сознания", "христианского опыта", "возрожденного разума" и т.д. Говоря другими словами, для истинного principium cognoscendi оно учреждает ложный образец учения и лишает Святое Писание возвышенного звания единственного авторитета в религии. Для современного богослова-рационалиста Святое Писание является лишь "достоверною записью" божественного откровения, в котором нелепо смешаны божественная и человеческая составляющие, и откуда "просвещенный разум" должен собирать истины, составляющие его "богословскую систему". Или, если выразить это другими словами, современное рационалистическое богословие отказывается отождествлять Слово Божие со Святым Писанием. Ибо оно считает, что Святое Писание лишь содержит в себе "Слово Божие". Эти богословы утверждают, что субъективное мнение отдельной личности должно определять - что такое Слово Божие, или божественная истина, или Святое Писание. Такой взгляд должен быть осужден, как crimen laesae maiestatis против божественного Господа, как мятеж против его божественно учрежденной власти и как откровенное и полное отрицание Его Святого Слова, что влечет за собою невыразимую путаницу и всяческие извращения. Это очевидно из того факта, что пантеистическая система Шлейермахера и модернистская система Ричля - а обе они построены на субъективной воле человеческого разума - в равной мере отвергают Благовестие Христово и навязывают учения, прямо противоречащие Евангелию. Обращение теологов-рационалистов к "христианскому сознанию", "христианскому опыту" и т.д., как к основаниям системы веры, - все это лишь притворство и стремление скрыть свои безбожные попытки упразднить Святое Писание и его божественные учения, заменив их своими собственными идеями.
в) Христианский богослов, исполняя свои функции учителя Церкви, должен постоянно помнить, что все утверждения Святого Писания являются непогрешимою и неопровержимою истиною, и поэтому его священною обязанностью является представление этих истин именно так, как они учреждены в Святом Писании, не добавляя к ним и не отнимая от них ничего. Философские или научные системы создаются человеческим разумом на основании фактов или теорий, собранных самими авторами этих систем. Но священное богословие - это наука, которую Бог - Сам ее божественный Творец - представляет людям в полной и совершенной форме и в таком виде, в каком она полностью удовлетворяет той божественной цели, которая перед нею стоит. Посему люди должны проповедовать Слово Божие, а не философствовать над ним. Они должны быть проповедниками Слова, а не "демонстраторами его истинности". Христианский богослов полностью выполнил свою задачу, если он ясно и безошибочно провозгласил священные истины, которым Бог учит в Святом Писании. Большего от него не требуется, но и меньшего - тоже.
г) Таким образом, работа христианского богослова по систематизации заключается только в представлении под соответствующими заголовками приведенных в Святом Писании некоторых божественных истин. Эти истины получены из соответствующих [подтверждающих их] библейских фрагментов (sedes doctrinae), то есть из ясных и несомненных фрагментов, в которых данные конкретные учения учреждены, а не из "всего Писания", или "Писания вообще" (vom Sxhriftganzen). Цель такой систематизации заключается в представлении "всей премудрости Божией", или в преподавании всех [без исключения] учений, которым учит Слово Божие. Если богослов выходит за эти рамки, если он выдает свои собственные взгляды за учение Слова Божия, то он является не христианским богословом, а лжепророком.
д) Часто выдвигаемое обвинение, будто Лютер и сам развивал учения, особенно учение об оправдании по благодати, опровергается его собственным высказыванием по этому поводу. Согласно исповеданию великого реформатора, он никогда не опирался на "Писание вообще", но всегда имел дело с такими ясными и несомненными библейскими фрагментами, на которых его учение основывалось, как на неприступной скале. Именно по этой причине богословие Лютера является совершенно библейским. Он не создавал никакой доктринальной системы вне и за пределами написанного Слова Божия, но принимал и преподавал, пребывая в простой вере, священные истины, определенно и несомненно учрежденные в sedes doctrinae Святого Писания. Он был систематиком, вся доктринальная система которого основывалась на Слове Божием и направлялась им. Он пишет: "Несомненно, что всякий, кто неправильно верует или не принимает хоть одного артикула... вообще не верует ни в один из них искренне и праведно. И всякий, кто столь самонадеян, что отвергает Бога или называет Его лжецом хоть в одном слове [Писания], делая это преднамеренно, ...также отвергнет Бога во всех Его словах и во всех словах назовет Его лжецом. Посему необходимо веровать во все, воистину и полностью, либо не веровать ни во что. Святой Дух не терпит разделения, когда мы полагаем, будто одно учение истинно, а другое - ложно" (St.L., XX, 1781).
е) В заключение можно сказать, что рационалистические богословские системы, самодовольно и напыщенно кичащиеся своею внутреннею гармонией и своим совершенством, явно незакончены и далеки от совершенства. Да иначе и быть не может, поскольку человеческий разум не способен дать удовлетворительный ответ на главные вопросы, относящиеся, по существу, к области божественного откровения. Говоря другими словами, пока Бог не ответит нам на вопросы, относящиеся к великим истинам духовного знания, мы не будем иметь на них ответа. Посему, всякий раз когда Святой Дух, непогрешимый Открыватель божественной истины, считает, что следует хранить молчание о доктринальных вопросах, человеческий разум также должен молчать. Богословы, предлагающие строить системы истин на основании своего разума, или своего субъективного богословия, совершают непростительный обман, который ведет к откровенному отступничеству от Слова Божия, к неопределенности в духовных вопросах и к бесконечному смущению и противоречию. Ибо отпадающие от Писания отпадают от всякой истины вообще. И системы учений, не являющиеся библейскими, не являются также ни разумными ни целесообразными . В догматической истории тому существует немало доказательств.

20. Богословские методы
Представляя догматический материал, лютеранские богословы используют главным образом два метода: синтез и анализ. Метод синтеза предполагает переход от причины к следствию, метод же анализа - наоборот, от следствия к причине. Догматическая классификация, производимая методом синтеза, рассматривает прежде всего Бога, как Первопричину и Источник всего сотворенного. Далее рассматриваются средства, которыми грешное и павшее [отпавшее от веры] человечество приводится обратно к общению с Богом. И наконец - само славное спасение, которого достигает верующий. С позиции анализа, догматические материалы могли бы классифицироваться следующим образом - спасение, как конечная цель человека, затем средства, которыми спасение обретается. И наконец - Бог, как Даятель и Творец спасения.
Богословы Лютеранской церкви в последнее время предпочитают аналитический метод, и причина этого проста и понятна - богословие, будучи предметом практическим, должно сначала представлять конечную цель человека, как жизненно важную идею христианского учения. В конце концов, классификация доктринальных материалов не имеет столь важного значения, если Святое Писание признается единственным источником и стандартом веры, из которого, и только из которого богослов должен извлекать свои учения. Если учение взято не из Святого Писания, а из какого-то другого источника, то метод также является неверным. Если богослов остается верен Слову Божию, то оба метода [и анализ и синтез] могут применяться с одинаковым успехом. В конечном счете, не метод представления богословского материала, а верность Писанию в первую очередь требуется от хорошего догматического трактата.
Метод синтеза широко использовался ранними догматиками Лютеранской церкви - такими, как Меланхтон, Хемниц, Гуттер (Hutter), Герхард. Аналитического метода придерживались Даннхауэр (Dannhauer), Кениг (Koenig), Каловий (Calov), Квенштедт (Quinstedt), Байер (Baier), Голлац (Hollaz) и другие. Иногда мы встречаем комбинацию двух методов. Прошли те времена, когда производились оценка и анализ метода, использованного при написании догматического трактата, хотя сейчас, по всей вероятности, предпочтение отдается несколько видоизмененному синтетическому методу. Но чего христианская Церковь должна требовать от всех догматических трактатов или книг, так это ясного, полного и практического представления библейских истин. Единственное допустимое в христианской Церкви богословие - это священное богословие, данное Самим Богом в Священном Писании. Христианский богослов не смеет отклониться ни на йоту от этого высшего сокровища божественной истины. Если же он уклоняется, то он неверен своему призванию и поручению. В его богословской системе должны реально присутствовать два нерушимых принципа христианской веры: sola Scriptura и sola gratia. В противном случае все его богословие становится рационалистическим, языческим и пагубным, оно позорит имя Христово и опасно для Церкви. Quod non est biblicum, non est theologicum. Всякий догмат, не основывающийся на этой аксиоме, не имеет отношения к христианскому богословию.

21. Становление богослова
Наши лютеранские догматики верно подчеркивали великую истину, что "богословом не рождаются, богословом становятся" (Theologus non nascitur, sed fit). Этой аксиомой они хотели сказать, что ни один человек по природе своей не является богословом, равно как он не может им стать своими собственными силами или своим собственным разумом. Богословие - это то, что дается Богом (Theologia est habitus practicus qeovsdoto"). То есть Сам Святой Дух должен делать человека богословом. Как Святой Дух делает это, превосходно описано Лютером в его известном высказывании: Oratio, meditatio, tentatio faciunt theologum . Это самая удачная из всех когда-либо предпринимаемых попыток описания богословской методологии. Ибо здесь кратко, но полно перечисляются все элементы, взаимодействующие при формировании истинного богослова.
Это описание прежде всего указывает на необходимость молитвы. О молитве, как о средстве, которым надлежит обретать богословские навыки, Лютер пишет: "По этой причине вы должны презирать свою мудрость и свой разум. Ибо с их помощью вы не обретете ничего, но своим невежеством лишь низвергнете себя и других в бездну ада, как это сделал Люцифер. Преклоните колени в своей комнате и в истинном смирении и со всею серьезностью просите Бога даровать вам Своего Святого Духа через Его возлюбленного Сына, чтобы Он мог просветить вас, вести вас и даровать вам истинную мудрость" (St.L., XIV, 434 и далее). Исключительная необходимость такой искренней и непрестанной молитвы для того, чтобы стать богословом, подтверждается не только всеми истинными богословами, служившими христианской Церкви в Духе ее божественного Господа, но также и самим Святым Писанием. Иоан.(15:7,8): "Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам. Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками". (16:24): "Просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна". Иак.(1:5): "Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, - и дастся ему".
Второю неотъемлемою составляющею частью лютеровской методологии является молитвенное размышление, или изучение. Об этом Лютер пишет: "Во-вторых, вы должны изучать [размышлять], и не только в сердце, но также и внешне, устное Слово и ясно выраженные слова, записанные в Книге, к которым вы должны обращаться вновь и вновь, читая и перечитывая их усердно и вдумчиво, размышляя о том, что Святой Дух подразумевает под этим. И гоните прочь мысль о том, что они 'наскучили' вам, что вы уже достаточно с ними знакомы, если вы прочитали, услышали или произнесли их раз-другой, и полностью поняли. Ибо таким образом из вас не получится хорошего богослова, но они [те, кто не изучают Слово] подобны незрелому плоду, упавшему с дерева, не вызрев и до половины. Потому вы видите в Псалме [Пс.118], что Давид всегда хвалился тем, что он произносил, размышлял, провозглашал, воспевал, слушал, читал днями и ночами, непрестанно, не что иное, как Слово и заповеди Божии. Ибо Бог не намерен давать вам Своего Духа без внешнего Слова. Руководствуйтесь этим. Ибо Он не напрасно повелел писать, проповедовать, читать, слушать, воспевать и провозглашать Его внешнее Слово". Итак, под "размышлением" Лютер понимает постоянное изучение Святого Писания, как чистого и непогрешимого Слова Божия, которым Святой Дух не только обращает и освящает грешников, но также дарует богословам способность совершать работу истинного христианского учителя [пребывающего] в страхе Божием, или, говоря другими словами, которым Он формирует богослова. Ясно, что это постоянное изучение Слова Божия заповедано также и в Святом Писании. 1Тим.(4:13): "Доколе не приду, занимайся чтением, наставлением, учением". Стих 15: "О сем заботься, в сем пребывай, дабы успех твой для всех был очевиден". (6:20): "О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания".
Что касается искушения, как одного из средств, коим Святой Дух формирует богослова, Лютер пишет: "В-третьих, есть tentatio, то есть скорби [испытания]. Это действительно является 'пробным камнем', учащим вас не только знать и понимать, но также и переживать [практически ощущать] то, сколь истинно, искренне, сладко, мило, могущественно, утешительно Слово Божие, то, что оно является мудростью, которая выше всех премудростей. Так вы видите, что Давид в только что упомянутом Псалме сетует о всевозможных врагах, порочных князьях и тиранах, лжепророках и заговорах, которые он должен сносить, потому что он непрестанно размышляет о Слове Божием. Ибо как только Слово Божие начинает приносить плод через вас, дьявол принимается досаждать вам и [так он] делает вас настоящим учителем, через скорби и невзгоды уча вас искать Слова Божия и любить его. Ибо я сам - если мне позволят выразить свое смиренное мнение - должен благодарить моих папистов за то, что они били меня, досаждали мне и устрашали меня своими яростными дьявольскими нападками, сделав из меня довольно хорошего богослова, которым я в другом случае никогда не стал бы".
Как Лютер здесь говорит, все его богословие выросло на его скорбях и испытаниях, вынудивших его искать силы и утешения в Святом Писании. Лютер испытывал как внутренние, так и внешние скорби. Во-первых, он был искушаем в собственном сердце. Прежде чем стать христианским богословом, он терзался в муках совести, порождаемых его упорным стремлением к делам праведности, как средству получения прощения. От этого состояния мучительного страха он был наконец избавлен познанием и пониманием благословенного Евангелия, из которого он действительно научился тому, "сколь истинно, искренне, сладко, мило, могущественно, утешительно Слово Божие". Затем, когда он начал провозглашать Евангелие Христово во всей его чистоте и истинности, на него обрушились скорби извне. Его клеймили и преследовали как еретика и раскольника, причем не только приверженцы Римского католицизма, но и энтузиасты его времени - так что он вновь был вынужден "искать Слова и любить его". И в результате он настолько укрепился в божественной истине, что мог сказать: "На том стою и не могу иначе". Скорби, или испытания, сделали Лютера "довольно хорошим богословом", так как они вынуждали его искать пристанища только в Слове Божием и только на Слово уповать. И таким образом, всякий христианин, стремящийся стать истинным богословом, должен искать, изучать и держаться Святого Писания, пока не научится считать его "мудростью, которая выше всех премудростей".
Лютер завершает заметки по поводу своей знаменитой аксиомы такими словами: "Тогда [а именно - если вы последуете правилу Давида, записанному в Пс.118] вы увидите, сколь поверхностными и недостойными покажутся вам писания Отцов [Церкви], и вы не только осудите книги оппонентов, но и ваши собственные труды и ваше учение не будут более доставлять вам столько удовольствия. Дойдя до этого состояния, вы можете твердо надеяться, что начинаете становиться настоящим богословом - тем, кто способен учить не только молодых и необразованных, но также опытных и хорошо наставленных христиан. Ибо в Церкви Христовой имеются всякие христиане - молодые, старые, немощные, больные, здоровые, сильные, энергичные, ленивые, простодушные, мудрые и т.д. Но если вы считаете себя просвещенным и воображаете, будто вы достигли цели, гордитесь своими книжонками, своим учением и своими трудами, будто проповедь и деяния ваши были чудными, и если вам очень нравится то, что люди прославляют вас перед другими, и вам необходимо это прославление, а иначе вы расстраиваетесь и все бросаете, если вы заботитесь об этом, друг мой, то возьмите себя за уши, и, сделав это правильно, вы обнаружите отличную пару больших, длинных шершавых ослиных ушей. Затем пойдите чуть дальше и украсьте себя золотыми колокольчиками - так, чтобы, куда бы вы ни направились, люди могли слышать, что вы идете, и с восторгом показывать на вас пальцем, говоря: 'Ага, вот идет этот замечательный человек, который может писать такие превосходные книги и проповедовать столь замечательно!' И тогда наверняка вы будете блаженны, да даже больше чем блаженны в Царстве Небесном, а в действительности - в том царстве, где адское пламя уготовано для дьявола и его ангелов! Короче говоря, давайте искать почестей и проявлять свое высокомерие повсюду, где только можно. В этой же Книге учреждается одна лишь слава Божия, и Книга эта гласит: 'Deus superbis resistit, humilibus autem dat gratiam... Cui est gloria in secula seculorum. Amen' ".
Тот акцент, который делал Лютер на истинном смирении, как неотъемлемом свойстве истинного богослова, конечно же, весьма уместен, поскольку Святой Дух, с Его освящающими и поддерживающими дарами, присутствует только в сокрушенном и смиренном сердце. Лишь смиренному Бог дарует благодать истинного богословия.