УЧЕНИЕ О СВЯТОМ
ПИСАНИИ (De Scriptura Sacra)
1. Святое Писание,
как единственный источник и норма веры
Церковь Христова значительно древнее Святого Писания, то
есть она появилась задолго до того, как Бог в письменной форме дал людям Свое
Слово. Ибо до Моисея Бог призывал и сохранял Свою
Церковь устным учением (viva voce).
Церковь Христова появилась сразу же после грехопадения, когда Бог объявил
падшему человечеству о спасении верою в Семя жены, которому надлежало разрушить
дела дьявола. И Адам с Евою в раскаянии уверовали в Протоевангелие
(Быт.3:15). Этот способ устного распространения Слова использовался Богом до
того времени, пока он не призвал Израиль из Египта и не сделал его избранным
народом, или Своею Церковью (Быт.4:26; 13:4; 20:4;
Деян.10:43; Исх.17:14; 24:4,7 и др.)
Однако после того, как Бог заповедал Своим пророкам придать
Его Слову письменную форму, Его Церковь была жестко связана с этим записанным
Словом, и ей было запрещено добавлять к нему, либо отнимать от него что-то
(Втор.4:2;12:32; Иис.Нав.1:7; 23:6). Для ветхозаветной
Церкви пророческие Писания являлись определенным каноном, к которому только Сам Бог мог добавить что-то (Иоан.5:39; Лук.16:29). Во
времена Нового Завета Бог добавил к существующим и признанным Писаниям пророков
святые Писания Апостолов, чтобы они вместе с Писаниями Ветхого Завета могли
стать непогрешимым основанием, на котором была бы воздвигнута Церковь
(Ефес.2:20; 1Пет.1:10-12).
Откровениями Христа и Его святых Апостолов канон Писания был
завершен, и теперь христианская Церковь не должна более искать каких-то новых
откровений от Бога (Иоан.17:20; Ефес.2:20; Евр.1:1-3). Лютер пишет об этом
очень верно: "Что мы можем делать: если мы также святы
и имеем Святого Духа, то мы можем хвалиться тем, что являемся людьми,
обращенными пророками и их учениками, поскольку мы повторяем и проповедуем то,
что слышали и чему научились от пророков и Апостолов, и уверены, что пророки
учили этому. В Ветхом Завете тех, кто не учили ничему от себя, или ничему
новому, но лишь тому, чему учили пророки, и тому, что они приняли от пророков,
называли 'сынами пророков'" (St.L., III, 1890).
Если задается вопрос, где новозаветная Церковь может найти
безошибочное слово Апостолов, то они сами указывают нам на свои Святые Писания
и говорят, что все, провозглашавшееся ими устно - совпадает с тем, что они
записали в Священных Писаниях (1Иоан.1:3,4; 2Фессал.2:15). Хотя Апостолы не
записали всего, чему они учили устно, тем не менее все
необходимое для спасения можно найти в изобилии в их Писаниях, поскольку они с
великим усердием записали Божий замысел спасения верою во Христа Иисуса
(Иоан.21:25; Филип.3:1). Вдобавок, святые Апостолы настаивали на том, что
записанное слово является единственным источником и нормою веры, утверждая
вопреки всем лжеучителям того времени, что все, считающие себя пророками,
должны следовать заповедям Господним в том виде, в каком они изложены в их
Писаниях (1Кор.14:37, 38; 2Фессал.2:2). Св.Павел
особенно часто ставил собственноручную подпись под своими посланиями, чтобы их
можно было отличить от поддельных апостольских посланий (2Фессал.3:17). Как
Апостолы, так и пророки, таким образом, подтверждали, что Святые Писания, или
написанное Слово Божие, - есть единственный источник и норма [мерило] веры и
жизни, или истинный principium cognoscendi
(Schriftprinzip).
Эта основополагающая истина отвергалась различными путями.
Основание Писания, или то, что Святое Писание является единственным источником
и нормою веры, упразднялось подменою Слова Божия на что-то иное:
а) Человеческий разум был одним из элементов, которым
подменялось Писание. Под "человеческим разумом" мы
подразумеваем всякое знание о Боге и о божественном, которое человек обрел
помимо Писания, или просто естественное человеческое знание о Боге. Это естественное знание о Боге, однако, не может быть источником
веры человека, поскольку оно ограничивается Законом и его требованиями (Рим.1:20,21,32;
2:15) и не включает драгоценного Благовестия о
Христе, или вести о примирении посредством заместительного искупления
воплощенного Сына Божия, которое [это Благовестие]
лишь одно может спасти грешников (1Кор.2:6; Рим.1:16).
Всякий, делающий человеческий разум нормою веры, совершает логическую ошибку
("перехода к чужеродному" - Теол. ред.) и исключает сам себя из Христовой Церкви,
поскольку он подменяет божественную истину своею собственною подверженною
заблуждениям мудростью, которая отвергает как безумие предлагаемый в Евангелии
дар спасения Божия (1Кор.1:21-25). Посему Христианская Церковь отвергает все
формы рационализма, унитаризма и модернизма, рассматривающие человеческий
разум, или человеческую науку, как источник веры, и [Церковь] осуждает всех
сторонников этих течений, считая, что они находятся вне лона Церкви (extra ecclesiam).
Однако человеческим разумом мы называем также и то,
посредством чего человек постигает и думает. Это так называемое
"служебное" употребление разума (usu rationis ministerialis, organicus), оно отличается от его "властного"
употребления (usus rationis
magisterialis). Понимаемый таким образом разум
необходим в богословии, поскольку Святой Дух насаждает и поддерживает
спасительную веру посредством Слова Божия, принимаемого человеческим разумом
(Рим.10:14,17; Иоан.5:39; Мат.24:15; Лук.2:19). К области
"служебного" применения разума относится также изучение языков, на
которых изначально было написано Святое Писание, и особенно - изучение логики и
грамматики, потому что Святому Духу, когда Он давал человеку Слово Божие, было
угодно приспособиться к законам человеческого мышления и речи. Лютер отмечает,
что Бог воплощен в Святом Писании (Scriptura Sacra est Deus
incarnatius). В этом же смысле наши лютеранские
догматики говорят, что "теология должна быть грамматической" (theologia debet esse grammatica), то есть что,
если богослов хочет понять Писание, он должен принимать во внимание
определенные законы, которым подчиняются человеческая речь и форма выражения.
Лютер, решительно настаивая на этом постулате, даже утверждал, что всякий,
заблуждающийся в грамматике, непременно заблуждается также и в своем
богословии.
Проводя грань между служебным и властным употреблением
разума, наши лютеранские догматики также решили вопрос о том, действительно ли
священное богословие и человеческий разум, или христианская истина и
человеческая философия, противоречат друг другу. Их точка зрения заключалась в
следующем: поскольку истина неизменна, то подобное противоречие может
возникнуть только в случае, если извращенный разум осмелится взять на себя роль
судьи в вопросах, лежащих за пределами его компетенции. Что касается учений о
вере, они доказывали, что эти учения не противоречат разуму, но лишь находятся
за пределами возможностей разума, и что, если внешне кажется, будто они
противоречат разуму, это значит, что они противоречат только извращенному
разуму, или извращению доводов разума в интересах лжи и вражды против Бога.
Однако христианский богослов должен ожидать, что борьба
между богословием и извращенным разумом, или тем, что ошибочно называют наукой,
будет продолжаться, потому что со времен самого грехопадения человек, по
природе своей, враждовал с Богом (Рим.8:7) и считает саму суть христианской
религии, Благовестие об Иисусе Христе, безумием
(1Кор.2:14). Вследствие этой врожденной ненависти к Богу и ко
всему божественному, ненависти, постоянно проявляющей себя в надменном и
невежественном отвержении Его Слова, плотский человек никогда не перестанет
противостоять божественной истине, опираясь на свое якобы существующее знание,
так что неверующие философы и ученые-атеисты будут всегда совершать нападки на
Писание, что оно учит ложным доктринам (атеистическая эволюция). Герхард верно говорит (II, 371): "Мы должны различать
разум до и после грехопадения. Первый, как таковой, никогда не противостоял
божественному откровению. Последний же, в результате
своей извращенности, часто восстает против откровения".
б) Просвещенный разум, также известный как
"христианское сознание", "христианский опыт", "христианское
убеждение", "христианская уверенность" и т.д., часто является
еще одним "заменителем" Слова Божия. Верно, что каждый
верующий во Христа обладает просвещенным разумом, но, будучи христианином, он
никогда не настаивает на том, что его просвещенный разум является источником
или нормою веры, ибо он полностью обязан своим просвещением живой силе Слова
Божия (Рим.1:16). И он знает, что его разум немедленно вновь погрязнет в
духовном невежестве, стоит лишь ему отпасть от просвещающего Благовестия Христова. Следовательно, все, провозглашающие
просвещенный разум христианина в качестве principium cognoscendi вне и помимо Писания, обманывают сами себя, поскольку само их
желание воздвигнуть на престол свой просвещенный разум в качестве того, что
судит о вере, происходит от их непросвещенного разума, или от их надменного
плотского ума (1Тим.6:3-5). Разум, если он просвещен Святым Духом через Слово,
никогда не осмеливается судить Писание, он является верным приверженцем Слова
Божия во всем и лишь славит его за его священные учения (Иоан.8:31,32;
2Кор.10:4,5; 1Кор.1:18,24). Лютер пишет об этом очень правильно: "Святой
Дух никогда не действует без Слова или прежде Слова, но Он приходит со Словом и
через него, никогда не действуя помимо Слова" (St.L.,
XI, 1073).
в) Писание вообще ("das Schriftganze", "Писание в целом").
Приверженцы этой теории утверждают, что христианские артикулы веры должны
извлекаться не из фрагментов Писания, относящихся к каким-то отдельным учениям
(sedes doctrinae, dicta probantia), но из
"Писания вообще", или из "общего смысла" Библии, который Шлейермахер, впервые предложивший это ошибочное воззрение,
назвал "das Schriftganze",
или "Писанием в целом". Современные богословы-рационалисты с
готовностью соглашаются с предложением Шлейермахера. Но мы должны отвергнуть его, как совершенно неприемлемое, -
поскольку любая "вещь в целом" неизбежно включает в себя все ее
отдельные компоненты - и абсолютно небиблейское, - поскольку Христос и Его
Апостолы всегда опровергали заблуждения, ссылаясь на конкретные фрагменты
Писания [а не на "Писание вообще"] (Мат.4:4,7,10; Рим.1:17;
1Кор.10:7-10; Гал.4:22 и далее). Мнение Шлейермахера, будто бы "это очень рискованное дело -
цитировать фрагменты Писания в догматическом трактате, да к тому же еще
цитировать неадекватно" (Glaubenslehre, I, §30),
было лишь поводом для оправдания его небиблейского метода извлечения
богословских "истин" из собственного разума, или из "набожного
самосознания". Писание говорит обо всех богословах, отрекающихся от
убеждения, что священные учения учреждаются в Слове Божием, так: "Кто учит
иному и не следует здравым словам Господа нашего Иисуса Христа и учению о
благочестии, тот горд, ничего не знает, но заражен страстью к состязаниям и
словопрениям..." (1Тим.6:3,4).
г) Церковь, особенно постановления церковных Соборов,
Синодов, пап и т. п., - все это многие ставят на место Писания. Однако,
согласно Святому Писанию, христианская Церковь не имеет никакой власти
преподавать любое учение, кроме Слова ее божественного Господа Иисуса Христа,
изложенного в Писаниях Его пророков и Апостолов (Мат.23:8,10; 28:20;
Иоан.17:20; Ефес.2:20; 1Пет.1:10-12). Следовательно, Церковь не может судить о
вере, но, согласно воле ее Господа, она должна действовать до конца времен лишь
как глашатай, посланник Слова Божия (Иоан.8:31,32). Всякий раз
когда Церковь выдвигает учения, сфабрикованные ею самою, она отрекается от
принципа Писания и попадает под осуждение Христово: "Но тщетно чтут Меня,
уча учениям, заповедям человеческим" (Мат.15:9). "Согласие
Церкви" (consensus eclesiae),
- это не то, что христианские учителя высказывают по тому или иному вопросу
учения, а то, что они на основании Писания провозгласили как божественную
истину, то есть в согласии со свидетельствами святых пророков и Апостолов. По
утверждению Святого Писания все, кто отвергают учения Слова Божия, являются
антихристами (1Иоан.2:22), среди которых наиболее извращенным является великий Aнтихрист, "противящийся и
превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме
Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога" (2Фессал.2:4). Декларация
о папской непогрешимости (1870) должна рассматриваться как нестерпимое
богохульство и антихристианское сопротивление Богу. Напрасно папские богословы
цитируют фрагмент из Матв.(16:18), как доказательство
того, что Церковь, и в особенности папа, не может заблуждаться. Ибо Христос
обещает Своей Церкви поддержку "до скончания
века" только при условии, что она верно преподает "все, что Он
повелел " (Мат.28:20). До тех пор пока Церковь привержена Слову Христову,
она не может заблуждаться. Но как только она отпадает от Божия Слова, она не
может не заблуждаться, поскольку в этом случае у нее нет иного источника, из
которого она могла бы извлекать [учения], кроме надменного и извращенного
разума.
Относительно свидетельства христианской Церкви необходимо
избегать двух крайностей. С одной стороны его нельзя недооценивать или
отвергать, как ненужное и недостойное. С другой стороны, недопустимо его
переоценивать так, будто свидетельство Церкви само по себе является principium cognoscendi.
"Формула Согласия" выражает это очень точно: "Веруем, учим и
исповедуем, что единственным и абсолютным правилом и стандартом, согласно
которому должны оцениваться все догматы и по которому надлежит судить обо всех
учителях, являются только пророческие и апостольские Писания Ветхого и Нового
Заветов... Другие же писания древних или современных
учителей, кем бы они ни были созданы, не должны расцениваться как равные Святым
Писаниям, но все они вместе взятые должны быть подчинены им и не могут
приниматься иначе или более чем свидетельства, [показывающие] как и где это
[истинное] пророческое и апостольское учение сохранялось после апостольских
времен" (Конспективное изложение: О сути, нормах
и стандартах; Обратите внимание на различие между norma
normans , то есть Писанием, и norma
normata , то есть вероисповеданием Церкви).
Относительно так называемого "согласия Отцов" (consensus
patrum), Квенштедт
показывает, что такого понятия не существует. Ибо многие труды учителей древней
Церкви были утеряны, и "согласие нескольких Отцов [Церкви] не может приниматься как согласие всей Церкви". (Сравн. с
определением consensus patrum,
данным Викентием Леринским : "Quod ubique, quod semper,
quod ab omnibus
creditum est ",
которое практически бессмысленно".)
д) Личные откровения (revelationes immediatae, revelationes novae). Личные откровения - это якобы
новые учения, которые Бог дает людям для того, чтобы объяснить, исправить и
дополнить Святое Писание. Фанатики, утверждающие, будто они получили личное откровение,
появились еще во времена Апостолов (1Кор.14:37; 2Фессал.2:2), а за ними - во
втором и четвертом столетиях - последовали монтанисты и донатисты . Во времена лютеровской
Реформации "небесные пророки", анабаптисты и швенкфельдианеры
, отрицавшие "внешнее Слово" и подчеркивавшие важность слова
"внутреннего", клеймили повиновение Писанию, как "служение
букве" (Buchstabendienst), а современная
Лютеранская церковь вынуждена иметь дело с энтузиазмом таких религиозных
организаций, как квакеры, сведенборгиане , ирвингиане и др. Кроме этих
"мечтателей-провидцев", Лютеранская церковь должна противостоять
также тем, кто отделяет действие Святого Духа от Слова Писания, полагаясь на
личные откровения, как норму своей веры, например:
(а) римо-католикам, приписывающим
своим папам дар непогрешимого учения вне и помимо
Писания. О папстве Лютер писал в "Шмалькальденских
артикулах": "Ибо папство [в действительности] также
есть ни что иное, как чистый энтузиазм, которым папа похваляется, будто все
права имеются в святыне его сердца, и все, что он решает и заповедует со своей
церковью [в своей церкви], является духовным и праведным, даже если это
возносится над и утверждается вопреки Писанию и изреченному Слову".
(б) кальвинистам, которые учат, что спасительная работа Святого
Духа происходит немедленно, то есть вне и помимо
Слова. (Годж [Hodge]:
"Эффективная благодать действует неопосредованно".)
(в) всем современным богословам-рационалистам, которые
отрицают, что Святое Писание является непогрешимым Словом Божиим, и потому
предлагают черпать христианское учение из своего "благочестивого
самосознания", из своего "христианского опыта" и т.д., клеймя
при этом верность Писанию такими словами, как "богословие буквы",
"интеллектуализм", "библицизм" и
т.д. Результат религиозного энтузиазма всегда одинаков, независимо от того, кем
он практикуется, - папистами, кальвинистами или современными рационалистами, -
что верно подчеркивает Лютер в "Шмалькальденских
артикулах": "Энтузиазм присущ Адаму и его потомкам от начала [от
первого грехопадения] и до конца света, [его яд] был влит в них древним
драконом. Он является источником, могуществом [жизнью] и силой всякой ереси, а
особенно - папства и магометанства". Лютер говорит о набожных притязаниях
энтузиастов: "Они говорят все это только для того, чтобы иметь возможность
увести нас прочь от Библии и стать нашими господами, чтобы мы верили их
бредовым проповедям" (St.L., V, 334 и далее).
Вопрос о том, желает ли Бог открывать
новые учения вне и помимо Библии, определенно решен в Его Слове, которое
обязывает всех верующих христиан считать Святое Писание единственным источником
и единственною нормою веры (Иоан.17:20; Ефес.2:20). Во Христе Иисусе, в
Свете и Спасителе мира все божественные откровения достигают своей высшей
точки; все пророчества Ветхого Завета указывают на Его пришествие, а Апостолы
свидетельствуют о Его воплощении, страданиях, воскресении, вознесении и восседании одесную Бога. Поскольку пророческое и
священническое служение Христа было исполнено [завершено] (Иоан.1:18), людям не
нужны никакие последующие откровения для спасения, потому что все учения,
необходимые как для веры, так и для жизни христианина, содержатся в Писаниях
пророков и Апостолов (Рим.16:17; 1Тим.6:3 и далее; Лук.16:29-31). Относительно
"новых откровений" энтузиастов лютеранские догматики весьма уместно
отмечают: "Либо они содержат то, чему уже учат Писания, - и в этом случае
они излишни, - либо они выдвигают учения, противоречащие Библии, - и в этом
случае они пагубны и должны быть отвергнуты".
е) Исторический критицизм. Модернисты, отвергающие
исторический характер Нового Завета, утверждают, что они должны выйти за
пределы Писания, чтобы узнать, каким в действительности был "исторический
Христос" , и чему Он на самом деле учил. Для
достижения этой своей цели они подвергают записи евангелистов критическому
анализу в свете компаративного [сравнительного] исследования религии. Тот
"исторический Христос", Которого они получают в результате этой
процедуры, лишен всех сверхъестественных свойств, а Его учение - всех сверхъестественных
составляющих. Они делают из Него просто человека-учителя, доктрины которого
представляют собою чуть больше, чем какой-то моральный кодекс. В противовес
этому абсурдному методу истинные последователи Христа утверждают, что
"историческое откровение о пути спасения содержится только в Библии"
и что, как верно утверждал Лютер, "мы ничего не знаем о Христе, а тем
более о Его учении, без Его Слова и вне его. Ибо любой 'христос',
выдвигающий какое-то утверждение, находящееся вне Слова Христова, является
мерзким дьяволом, который сам себя называет Христом, чтобы отравить нас своим
адским ядом" (St.L., XVII, 2015). Истинность
этого высказывания доказывается фактическими результатами, полученными
современною историко-критическою богословскою школою. Ибо, хотя она отчаянно
отвергает священные истины, учрежденные в Библии, она не в силах построить
удовлетворительной системы учений, способной утешить грешника в его духовных
скорбях и бедах. Ее воздействие всегда разрушительно, оно никогда не бывает
наставляющим [назидающим] и никогда не приносит
пользы.
Причина этого ясна. В конечном счете, могут существовать
лишь два источника учения: Писание и человеческий разум. Всякий,
кто отвергает Святое Писание, как истинный principium
cognoscendi, вынужден извлекать свое учение из
собственного извращенного разума или плотского сердца, которое, в самом лучшем
случае, сохраняет лишь некоторое несовершенное знание божественного Закона,
изначально запечатленного в человеческой совести, так что плотский человек, не
зная абсолютно ничего об истинном Боге и Его славном спасении верою во Христа,
вынужден держаться opinio legis,
или спасения добрыми делами, как высшей религиозной заповеди. В конечном
счете, всякое отвержение Слова Божия приводит к агностицизму или атеизму. Тот,
кто не имеет божественного Слова, eo ipso также не имеет ни Бога ни
надежды (Ефес.2:12).
2. Святое Писание -
Слово Божие
В отличие от всех остальных существующих в мире книг, Святое
Писание является Словом Божиим. Как труды Платона являются словом Платона, а
труды Цицерона являются словом Цицерона, так и Писания Ветхого и Нового
Заветов, составленные Апостолами и пророками по божественному вдохновению, от
начала и до конца являются словами Самого Бога. Это
утверждение - не "догматическая конструкция", как заявляют
богословы-рационалисты, но свидетельство Самого Бога,
данное в Писании. Посему верующие христиане утверждают не только то, что Библия
содержит в себе Слово Божие, но и то, что она является Словом Божиим, то есть
"Святое Писание и Слово Божие - это понятия взаимозаменяемые".
Таким образом, Святое Писание - это уникальная Книга. Ибо
она является не записью [человеческой или божественно-человеческой] об
"открытых спасительных деяниях", но представляет собою вдохновленное
и непогрешимое Слово Самого Бога. Книги христианских
авторов содержат Слово Божие в той мере, в какой эти богобоязненные писатели
извлекли из Библии то, о чем они написали. Писание, однако, не относится к
трудам такого рода, оно само по себе "первостепенно". Так Лютер
относился к Святой Библии, и так относится к ней всякий истинно верующий, с
готовностью подписываясь под тем, что по этому поводу сказал Лютер: "Имея
дело со Святой Библией, вы должны думать, что это сказал Сам
Бог" (St.L., III, 21). Ту же истину Лютер
утверждает, говоря: "Святое Писание выросло не на земле" (St.L., VII, 2095).
Даже искренние христиане временами забывают эту высшую
истину, потому что в Святом Писании Бог не только обращается к нам в простых
повседневных словах и выражениях, но также и говорит об обычных вещах,
относящихся к нашей земной жизни. Как Сам Христос во
время Своего пребывания на земле сделался "подобным человекам и по виду
став как человек" (Филип.2:7), из-за чего принимали Его "одни за
Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из
пророков" (Мат.16:14), так и Слово Божие учреждено в Святом Писании в виде
общей человеческой речи и приспособлено к нашим общим земным нуждам. Лютер
предупреждает всех верующих: "Я умоляю и предостерегаю самым искренним
образом всех благочестивых христиан не соблазняться тем, что мы часто
сталкиваемся [в Писаниях] с простой речью и немудреными повествованиями. Не впадайте
в сомнения: какими бы простыми эти изречения ни
казались, они представляют собою не что иное, как слова, дела, суждения и
описания божественного величия, всемогущества и мудрости. Ибо это Писание,
которое делает самых больших безумцев мудрыми и благоразумными, и которое
открыто лишь смиренным и простым, как и Сам Христос
говорит в Мат.(11:25). Посему отбросьте свое высокомерие, надменный дух и
считайте Писание драгоценным святилищем и богатейшим источником сокровищ,
который никогда не иссякнет полностью, дабы вы могли найти божественную
мудрость, которую Бог представляет здесь столь ясно и просто, желая угасить
наше высокомерие" (St.L., XIV, 3 и далее). Таким
образом, несмотря на его внешнюю простоту, мы отождествляем Святое Писание со
Словом Божиим и утверждаем, что от начала до конца и во всех своих частях оно
является Словом Божиим. В этом мы следуем указаниям Божиим, данным в Святом
Писании, ибо по мере изучения этой святой Книги мы выявляем:
а) Что в Новом Завете Писания Ветхого Завета цитируются исключительно
как Слово Божие. И мы читаем (Мат.1:22,23): "Все сие произошло, да
сбудется реченное Господом через пророка [Ис.7:14],
который говорит: се, Дева во чреве приимет..."
и т.д. В Мат.(2:15) мы читаем: "Да сбудется реченное
Господом через пророка [Ос.11:1], который говорит: из Египта воззвал Я Сына
Моего". В Книге Деяний (4:25,26) цитируются слова из Пс.(2:1,2),
сказанные "устами... Давида... Духом Святым [т.е. Богом]". В Книге
Деяний (28:25 и далее) цитируются слова из Ис.(6:9,10),
как то, что "Дух Святой сказал... через пророка Исаию". В Евр.(3:8) и далее мы находим цитату из Пс.(94:8
и далее), с определенным указанием: "Как говорит Дух Святой".
Наконец, в Рим.(3:2) Святые Писания, вверенные Церкви Божией в ветхозаветные
времена, прямо названы "словом Божиим". Фактически, согласно
истинному свидетельству Христову, ветхозаветное Писание столь определенно и
однозначно является Словом Божиим, что Он говорит о нем: "Не может
нарушиться Писание" (Иоан.10:35). Указание на Пс.(81:6)
здесь имеет огромное значение, ибо там судьи названы "богами".
Согласно словам нашего Спасителя, это не было и не могло быть ошибкою, потому
что "не может нарушиться Писание". Таким образом, из этого фрагмента,
- как из многих других подобных фрагментов, - мы узнаем, что Библия богодухновенна , и каждое слово в Писании является
непогрешимым Словом Самого Бога.
Серия библейских фрагментов, в которых ветхозаветные Писания
названы "Словом Божиим", поддерживается другой группой цитат, в
которых Писания представляются настолько божественными, что все, предреченное в
них, должно быть исполнено буквально, в действительности, что все события,
происходящие в этом мире, направляются волею Божией так, как это открыто в
Писании. Это придает Святому Писанию статус уникальной Книги, Книги "первостепенной",
Книги, не входящей в ряд человеческих трудов, но существующей сама по себе, как
святая Книга Самого Бога. Так в Иоан.(17:12)
наш Спаситель говорит о вероотступничестве Иуды и его потерянной душе,
добавляя: "Да сбудется Писание" . Предательство и арест Самого Иисуса в Гефсимании должны
были произойти для того, чтобы исполнились Писания (см. Мат.26:54). Подобным же
образом мы читаем в Евангелии от Луки (24:44 и далее), что Христос должен был
пострадать, умереть и вновь воскреснуть. Он Сам говорит
об этом так: "Надлежит исполниться всему, написанному о
Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах [то есть во всем Ветхом
Завете]". Олсхаусен (Olshausen)
верно отмечает, что в Новом Завете цитаты из Ветхого Завета приводятся не как
доказательства из человеческих трудов, но как неопровержимые свидетельства
того, что они [Новозаветные Писания] являются писаниями божественными. Тот же
факт, что Ветхозаветные Писания являются Словом Божиим, подтверждает Сам Христос, давая заповедь: "Исследуйте Писания, ибо
вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне" (Иоан.5:39).
б) То, что Писания Нового Завета занимают такое же
каноническое положение, что и Писания Ветхого Завета, и поэтому являются ничуть
не в меньшей мере Словом Божиим, подтверждается многими библейскими
фрагментами. В 1Пет.(1:10-12) Апостол впервые констатирует, что пророки Ветхого
Завета уже раньше "[посредством] сущего в них Духа Христова"
свидетельствовали о грядущих страданиях Христовых и Его славе, однако затем он
добавляет: "Нам служило то, что ныне проповедано вам
[Христовы страдания и последующая за ними слава] благовествовавшими Духом
Святым (ejn pneuvmati aJgivw/), посланным с небес". Согласно этому
библейскому фрагменту, новозаветные Апостолы проповедовали Евангелие тем же
Духом Христовым, которым были водимы ветхозаветные пророки, и их Писания
являются Словом Божиим в том же смысле и в той же мере, что и Писания пророков.
Если кто-то возражает, что данный фрагмент указывает на
устное слово Апостолов, то мы можем процитировать фрагменты, в которых Апостолы
ставят свое письменное слово на тот же уровень, что и их устное слово, требуя
такого же почтения к этому слову и повиновения ему (1Иоан.1:3,4; 2Фессал.2:15;
1Кор.14:37; 2Кор.13:3). Как в 1Пет.(1:10-12), так и в Ефес.(2:20), словам новозаветных Апостолов придается то же
божественное достоинство и та же божественная власть, что и словам
ветхозаветных пророков. Ибо и то и другое провозглашалось в качестве основания,
на котором зиждется Церковь. Вдобавок к этому Христос ясно и выразительно
утверждает, что христиане веруют в Него и, следовательно, обретают спасение
"по слову их [Апостолов]" (Иоан.17:20), и это подтверждает тот факт,
что их слово является Словом Самого Бога. Ибо лишь оно
одно способно спасать души (Рим.1:16; Иак.1:21).
3. Богодухновенность Библии
Святое Писание не только удостоверяет тот факт, что оно
является Словом Божиим. Оно также объясняет ту специфическую форму, в которой
Бог дал Свое Слово людям. Оно ясно учит, что Слово Божие было вдохновлено, или вдохнуто, в определенных святых мужей, призванных Богом для
написания Его святой Книги, так что "Все Писание богодухновенно"
(paЦЦsa grafh;
qeovpneusto") (2Тим.3:16). О святых составителях
Книги Божие Писание отчетливо провозглашает: "Ибо никогда пророчество не
было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы (ferovmenoi)
Духом Святым" (2Пет.1:21). Поскольку святые мужи Божии говорили, будучи
движимы Духом Святым, они, очевидно, записывали не свои собственны
слова, но те слова, которые Сам Бог вкладывал в их
разум. Эту истину точно отмечает Св.Павел. Он пишет:
"Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но
изученными от Духа Святого, соображая духовное с
духовным" (1Кор.2:13). Этот же Апостол также провозглашает, что в нем
говорит Христос (2Кор.13:3), а о своих писаниях он говорит, что "это
заповеди Господни" (1Кор.14:37). Писания пророков и Апостолов, таким
образом, являются Словом Божиим. Эти люди получили божественное вдохновение для
написания Книг, составляющих нашу Библию.
В библейских фрагментах, раскрывающих учение о богодухновенности [Писаний], отчетливо отражены следующие
истины:
а) Богодухновение было не просто
"вдохновением помыслов" (suggestio realis), равно как не "личным вдохновением" (inspiratio personalis), но
вербальным вдохновением (suggestio verbalis, Verbal inspiration), то есть вдохновением, коим Святой Дух вселял
сами слова, которые святые писатели должны были запечатлеть. Во 2Тим.(3:16)
сказано, что Писание является "богодухновенным"
(qeovpneusto"), и это означает, что оно обязано
своим происхождением Богу, хотя оно и было написано людьми. Во 2Пет.(1:21)
Апостол отчетливо провозглашает, что святые мужи, будучи движимы (ferovmenoi) Духом Святым, изрекали, то есть произносили слова
(ejlavlhsan). Аналогичным образом Павел говорит в
1Кор.(2:13): "Возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но
изученными от Духа Святого" (lalouЦmen
didactoiЦ" [lovgoi"]
pneuvmato"). Во всех этих фрагментах отчетливо
говорится о вербальном богодухновении
Библии. Ибо, поскольку слова необходимы для передачи помыслов, в самой сути
вдохновения заложено то, что святым писателям были даны именно слова [которые
они должны были запечатлеть].
Все, отрицающие вербальное богодухновение
Библии и заменяющие его "личным вдохновением", или "вдохновением
помыслов", целиком и полностью отвергают библейское учение о богодухновенности [Писаний] и вынуждены учить вместо него
лишь о некоем "освещении [озарении]", в равной мере присущем всем
верующим. В результате они отменяют различие, установленное самим Писанием, -
различие между norma normans
пророческих и апостольских Писаний и norma normata небогодухновенных книг
просвещенных догматиков и других учителей Церкви. Говоря другими словами,
отрицание вербального вдохновения приводит к тому, что Библия становится
обычною человеческою книгою, обладающею не большим авторитетом, чем любая
другая христианская книга. Но именно эту точку зрения Библия и клеймит, как
ложную и ошибочную, провозглашая себя божественным источником и критерием веры,
которому все верующие обязаны своим спасением (Ефес.2:20; Иоан.17:20;
Лук.16:29; Иоан.8:31,32). По этой причине мы отвергаем утверждение Хастингса (Hastings): "Богодухновенность относится к людям, а не к написанным
словам" (Encycl. of Rel. and Eth.,
II, 589), и исповедуем вместе с Хилеем (R.M.Hiley): "Это чудесное действие Святого Духа [богодухновение] имели не сами писатели, - они были лишь Его
орудиями, которым суждено было вскоре отойти, - предметом воздействия Святого
Духа были сами святые Книги" ("The Inspiration of Scripture, 1885, p.50). Определение Байера (Baier) полностью соответствует тому, как и само Писание учит об этом: "Богодухновение было тем, посредством чего Бог
сверхъестественным образом передал разуму писателей не только истинное знание
обо всем, что надлежало запечатлеть, но также и представление о самих словах,
как и обо всем, посредством чего они должны были быть отражены, и также то,
посредством чего Он побуждал их волю к написанию [как деянию]" (Doctr. Theol., p.39).
б) Богодухновение было не только
лишь божественною помощью, или направлением (assistentia,
directio, gubernatio divina), но фактическою и действенною передачею всех слов (suggestio verborum), из которых
состоит Святое Писание. Как в День Пятидесятницы Святой Дух милостиво
"давал провещевать" Апостолам (Деян.2:4),
так же он "давал провещавать", побуждая их
к записыванию Слова Божия и увековечиванию его в Святом Писании. Эта истина
ясно отражена в самом термине "богодухновение"
(qeovpneusto"), который утверждает, что процесс
составления Писания не только управлялся Богом, но он вдохновлялся Им. Конечно,
Святой Дух также руководил и управлял святыми пророками и Апостолами, так что
они действительно записали те Слова, которые Он им предложил. Но отождествление
этой божественной помощи с божественным деянием богодухновения
противоречит Писанию. Если бы при составлении Писания имело место лишь только
божественное руководство или сохранение от заблуждений, то Писание было бы
безошибочною [непогрешимою] человеческою книгою, но одно лишь это божественное
руководство не могло бы сделать Писания непогрешимою Книгою Божией, или Словом Самого Бога. Такое могло произойти только посредством богодухновения, или божественного suggestio
verborum [внушения слов].
Вместе с божественными словами святым писателям были
внушены, [переданы] также и их учения (suggestio realis), так что сам процесс написания не был лишь
"механическим деянием", которое они со своей стороны совершили;
скорее это было "осознанное и разумное действие, производимое с
привлечением воли". Библия, написанная ими, была одновременно Книгою
Божией (causa principalis)
и их книгою (causae instrumentales).
Герхард правильно говорит об этом (II, 26): "Орудиями создания Святого
Писания были святые люди Божии (2Пет.1:21), то есть люди, специфически и
непосредственно избранные и призванные Богом для написания божественных
откровений. Таковыми были пророки Ветхого Завета, а также
евангелисты и Апостолы Нового Завета, которых мы надлежащим образом называем
'писцами' Божиими, 'работниками' Христовыми и 'писцами' или 'нотариусами'
Святого Духа, поскольку они говорили и писали не по своей воле, но, будучи
движимы Святым Духом (ferovmenoi uJpo;
touЦ pneuЦmato" aJgivou), действовали по Его научению,
вдохновлялись и управлялись Духом. Они писали не как люди, но как
"Божии человеки", то есть как слуги Божии и
специфические орудия Святого Духа. Посему, когда каноническую Книгу называют
'Книгою Моисеевой', 'Псалмами Давида', 'Посланием Павла' и т.д., это указывает
лишь на посредника, а не на первопричину". Относительно действующей, или
главной "движущей силы" Писания, Квенштедт
говорит (I, 55): "Первопричиною Писания является Триединый Бог [2Тим.3:16]
(Отец, [Евр.1:1], Сын, [Иоан.1:18], Святой Дух [2Цар.23:2; Пет.1:11; 2Пет.1:21])
[Который действует]: а) первоначальным повелением; б) последующим вдохновлением, или побуждением святых людей Божиих [что-то]
записать, и богодухновением того, что должно быть
записано" (Doctr. Theol., p.42).
Относительно манеры, в которой святые писатели творили по
божественному вдохновению, Квенштедт констатирует (I,
55): "Таким образом, если мы хотим выражаться точно, то одного
лишь Бога следует называть Автором Священных Писаний. Пророки и Апостолы же
могут быть названы авторами, лишь условно ". И еще (I, 52): "Не то
чтобы эти божественные писатели ['секретари'] писали
неосознанно и сами не желая того, и не то чтобы они записывали нечто, не
соответствовавшее и противоречившее их собственной воле. Ибо они писали
радостно, охотно и осознанно. О них сказано, что они были ferovmenoi, - движимы и побуждаемы Святым Духом, - не так,
будто они находились в каком-то бессознательном состоянии, подобном тому
состоянию, в котором якобы бывают энтузиасты, или в некоем ejnqousiasmov",
как предсказатели язычников (по их утверждению). И не
то чтобы... пророки не понимали собственных пророчеств, или того, о чем они
писали..., но [их надлежащим образом называют писцами] потому что они ничего не
писали от себя, а лишь по предписанию Святого Духа" (Doctr.
Theol.,
p.43).
в) Богодухновенность
распространяется не только на какую-то часть Писания, - например, на его
основные учения, или на вопросы, ранее неизвестные святым писателям, - но на
всю Библию, (полное богодухновение).
Данный факт доказывается словами: "Все Писание богодухновенно"
(2Тим.3:16). Из этого утверждения мы формируем аксиому: "Все, что является
какой-либо частью Святого Писания, богодухновенно".
Следовательно, богодухновение охватывает все Писание,
независимо от того, было ли оно особым образом явлено святым писателям, или они
знали это ранее, или же это было выявлено ими в результате изучения и
исследования. По этой причине исторические, географические, археологические и
научные данные, содержащиеся в Писании, столь же богодухновенны,
как и его основные учения. Те, кто отрицают это и допускают, так сказать,
"степени" или "уровни" богодухновенности,
уничтожают само понятие богодухновенности.
Посему Голлац (Hollaz)
пишет об этом: "В Писании содержатся исторические, хронологические,
генеалогические, астрономические, научные и политические сведения, которые,
несмотря на тот факт, что знание их не является необходимым для спасения, тем
не менее открыты божественным образом, ибо знакомство
с ними существенно помогает в истолковании Святых Писаний и в иллюстрировании
их учений и этических установлений. Если бы только содержащиеся в Святом
Писании тайны веры зависели от богодухновенности, а
все остальное, познаваемое естественным образом, зависело бы только от
божественного руководства [предписания], то не все Писание было бы богодухновенным. Однако Павел провозглашает, что все
Писание богодухновенно. Посему не
только тайны веры, но также и все остальные истины, открытые в Писании, -
истины, познаваемые также и естественным образом, - являются божественно
внушенными и богодухновенными" (Doctr. Theol., p.46).
В Лютеранской церкви Георг Каликст
(ум. в 1656) учил, что только
основные артикулы веры [в Писании] богодухновенны, в
то время как менее важные вопросы, или то, что было известно святым писателям
раньше, до того, как они были вдохновлены на написание, было записано ими лишь
по божественному предписанию, или под божественным руководством, дабы уберечь
это от ошибок. Но данное учение было отвергнуто лютеранскими догматиками, как
противоречащее постулату о богодухновенности всего
Писания (paЦsa grafhv). Заблуждение Каликста
поддерживалось также сторонниками Римского католицизма, кальвинизма и
современными лютеранскими догматиками-рационалистами.
г) Поскольку Святое Писание является богодухновенным
Словом Божиим, его совершенная непогрешимость во всех частях и в каждом
утверждении a priori
несомненна и определенна, по причине непогрешимости божественного Автора.
Однако Христос прямо утверждает об абсолютной непогрешимости Писания, говоря:
"Не может нарушиться Писание" (Иоан.10:35). Он ссылается в этом
случае на одно-единственное слово (!yhoila, qeoiv, Пс.81:6), и если Писание не может быть нарушено даже
в случае, когда речь идет об одном слове, то и все оно целиком должно быть абсолютно истинно. Подобным же образом Апостолы нередко
ссылаются на одиночные [отдельно взятые] слова Ветхого Завета, как на слова богодухновенные и способные подтвердить [доказать] те
истины, которые они хотят внушить своим читателям. Сравн., например, Гал.(3:16) с Быт.(17:7): "Не сказано: и потомкам, как
бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос". Или
также Мат.(22:43,44) с Пс.(109:1): "Сказал
Господь Господу моему". И Иоан.(10:35) с Пс.(81:6). Такие указания подтверждают, что не только сами
слова (suggestio verbalis),
но даже и формы, в которых они появляются (suggestio literalis), были вдохновлены. С этим согласуется запрет
Божий добавлять к Его Слову, или отнимать от него что-то, - даже малейшую
частицу (Втор.4:2; 12:32; Прит.30:5,6; Откр.22:18,19), - как
и Христос предупреждает, что всякий, "кто нарушит одну из заповедей сих
малейших... тот малейшим наречется в Царстве Небесном" (Мат.5:19),
поскольку "скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона
пропадет" (Лук.16:17; Мат.5:18). Следовательно, как Св.Павел исповедовал: "Я действительно служу Богу отцов
моих, веруя всему, написанному в законе и пророках" (Деян.24:14), так и
каждый верующий христианин должен рассматривать Святое Писание во всей его
полноте богодухновенным, а потому - абсолютно непогрешимым. Лютер пишет: "Писание никогда не
заблуждалось" (St.L., XV, 1481). И Каловий: "Никаких ошибок, даже в
несущественных вопросах, никаких неточностей, не говоря уже о неправде, не
может быть во всех Писаниях" (Doctr. Theol., p.49).
Аналогичным образом Голлац провозглашает: "Богодухновение, посредством
которого сущность и слова - как те, что следовало произнести, так и те, что
следовало записать - были внушены пророкам и Апостолам непосредственно Духом
Святым, сохраняемы [Им] от ошибок в проповеди, равно как и в письменном
божественном Слове" (там же).
д) Наконец, богодухновенность
Святого Писания включает в себя также божественное побуждение и поручение к
написанию (impulsus et mandatum scribendi). Это
побуждение, impulsus scribendi,
подтверждается тем фактом, что святые писатели, как нам сказано, были движимы
[подталкиваемы] (ferovmenoi, 2Пет.1:21) к написанию,
и по этой причине Апостол добавляет следующее утверждение: "Пророчество не
было произносимо по воле человеческой". Говоря другими словами, Святые
Писания были составлены не потому, что этого хотели люди, но потому, что этого
хотел Бог. Посему Голлац правильно говорит: "Богодухновенность означает
предварительное божественное побуждение, или специфический порыв воли к
написанию, как и немедленное озарение, которым был полностью озарен разум
священного писателя" (Doctr. Theol., p.43).
И Квенштедт пишет: "Все
канонические книги Ветхого и Нового Заветов были написаны Богом, Который
специфическим образом побудил и подтолкнул священных писателей приступить к
работе" (Doctr. Theol., p.44). Отвечая на
возражения папистских богословов о том, что это невозможно проследить [в
Писании] за особым божественным поручением в каждом случае, Герхард утверждает
(II, 30): "В святых Божиих человеках внешняя заповедь и внутреннее побуждение
совпадают. Ибо чем еще является божественное побуждение, если не внутреннею и
тайною заповедью, обладающею тою же властью и весом, как и заповедь внешняя и
явная?" (Там же). Римская католическая доктрина, согласно которой богодухновенность допускается, impulsus
scribendi, и одновременно отрицается, противоречит
сама себе. Ибо если Бог даровал Писание путем божественного вдохновения, то Он,
конечно же, побудил и святых писателей запечатлеть Его Слово. Римское
католическое богословие отвергает mandatum divinum (божественное поручение) ради превознесения
неписаных традиций над записанным Словом Божиим; точно так же, как современное
протестантское богословие отвергает impulsus scribendi (побуждение писать) ради превознесения своего
разума (своей "христианской совести" или своего "христианского
опыта") над Библией. В обоих случаях неприятие побуждается непокорностью
Божественному Автору Библии.
4. Отношения между
Святым Духом и святыми писателями
Отношение вдохновляющего Святого Духа к
вдохновенным святым писателям ясно описывается во всех библейских фрагментах,
сообщающих нам, что Господь, - или Святой Дух, - говорил "через
пророков" (см. Мат.1:22; 2:15), или "устами пророков" (см.
Деян.1:16; 4:25), причем таким образом, что слова пророков и Апостолов сами
были деянием Божиим (Евр.3:7; Рим.3:2). Все эти высказывания утверждают,
что Святой Дух использовал святых писателей как Свои
"органы", или "инструменты", или что они были "Его
устами" при провозглашении Его святого Слова как в устной, так и в
письменной форме. Чтобы показать эту особенность [это
положение] святых писателей, наши догматики, как и Отцы древней Церкви,
называли их "писцами", "секретарями", "работниками
Христа ", "писцами и нотариусами Святого Духа" и т.д. Подобные образные выражения совершенно справедливы, покуда в них не
упускается из виду tertium comparationis
. Эти термины выражают простой факт, - что святые писатели были посредниками
Божиими при передаче Его Слова либо в устной, либо в письменной форме.
Само собою разумеется, что эти святые писатели были не
"механическими", но сознательными и разумными инструментами, и потому
они писали "радостно, добровольно и с пониманием" (Квенштедт). Посему современные богословы-рационалисты
должны принимать эти выражения, как истинно библейские и не насмехаться над
теми, кто использует их. В конечном счете, их презрительное отношение к данным
терминам обусловлено неуважением к самой Святой Библии и ее
учению о богодухновении.
Библейская фраза "через пророков" свидетельствует
также о множестве стилей, имеющих место в Святом Писании. Если различные книги
Библии написаны в разных стилях, то это потому, что Святой Дух привлекал
различных людей (царей, крестьян, рыбаков, ученых и т.д.) к составлению Его
святой Книги. Квенштедт отмечает по этому поводу
(I,76): "Среди священных писателей в стиле и манере изречения существуют
огромные различия, которые, очевидно, появились из-за того, что Святой Дух
приспосабливался к общепринятому способу выражения, оставляя каждому его
собственную манеру. Но при том все же мы не отрицаем,
что Святой Дух предлагал конкретные и специфические слова этим людям" (Doctr. Theol., p.47 и далее). Такие вопросы, как: "Был ли Ветхий
Завет изначально написан с пунктуацией , или
нет?"; "Можно ли язык Библии назвать классическим?", - и многие
другие вопросы, возникшие в связи с учением о богодухновенности,
- являются чисто историческими и не имеют никакого отношения к учению о богодухновенности Писания. Поэтому не стоит устраивать
полемику вокруг этих вопросов. Достаточно сказать, что во всех внешних аспектах
Святой Дух подстроился под специфические условия, преобладавшие в те времена,
когда Он давал Свое Слово этому миру.
5. Возражения против
учения о богодухновенности Писаний
Уже в XVI и XVII веках паписты, социниане , арминиане и энтузиасты
предположили, что Святое Писание содержит отдельные ошибки. Даже Кальвин иногда
приписывал евангелистам неточность и ошибочное цитирование Ветхого Завета. В
Лютеранской церкви, как уже отмечалось выше, в XVII веке Георг Каликст отошел от библейского учения о богодухновенности,
утверждая, что во всех несущественных вопросах, или в тех вопросах, которые
были известны святым писателям, они не имели божественного вдохновения, но лишь
направлялись или сохранялись от заблуждения. Широкое
распространение рационализма в конце XVII и начале XIX века привело к полному
отказу от всего христианского учения, включая и учение о богодухновенности
Библии. Модернизм наших дней является прямым следствием этого вульгарного
рационализма. Современное "позитивное", или
"консервативное" богословие, отвергающее "мягкий"
[вкрадчивый] и безумный рационализм предыдущей эпохи, не смогло вернуться к
библейскому учению о богодухновенности [Писаний].
И даже современные "лютеранские" богословы Германии отвергают
вербальное богодухновение Библии, или учение о том,
что Святое Писание является Словом Божиим a priori, утверждая, что характер Писания должен определяться
историческими методами, или a posteriori,
путем человеческих исследований.
Результат же их "исследований"
сводится к тому, что Святое Писание не является Словом Божиим, но якобы скорее
представляет собою человеческое описание божественных откровений ("Offenbarungsurkunde"), которое, хотя и было подвергнуто
в той или иной степени влиянию Святого Духа, все же не является безошибочным и
потому должно быть подвергнуто критическому анализу библейских ученых. Эти богословы все еще говорят о "богодухновении",
однако при этом они имеют в виду не то истинное богодухновение,
посредством которого Святое Писание стало уникальным источником и нормою веры
до скончания времен (Иоан.17:20; Ефес.2:20), но лишь некое особое озарение,
имеющее место в той или иной форме почти у всех христианских писателей.
То же самое можно сказать о большинстве американских
богословов, хотя среди них Чарльз Xодж
(Charles Hodge), Уильям Шедд (William Shedd)
и Бенджамин Уорфилд (Benjamin Warfield) защищали
библейское учение о вербальном и полном богодухновении.
В Германии в настоящее время едва ли можно найти хоть одного видного
университетского профессора, все еще придерживающегося учения о вербальной и полной богодухновенности
Писаний. Это всеобщее отрицание богодухновенности
является одною из самых печальных глав в истории христианской Церкви, ибо
всякий, кто отказывается от богодухновенности Библии,
разрушает то основание, на котором зиждется христианская вера, и попадает под
осуждение Божие (Мат.11:25). В конечном счете, все возражения против богодухновенности Библии происходят от плотского,
неверующего сердца (Рим.8:7; 1Кор.2:14).
Достойны отдельного упоминания следующие возражения,
выдвигаемые против библейского учения о богодухновенности:
а) Различия в стиле написания разных Книг Библии, или
точнее, - утверждение о том, что специфический Божий стиль, будь Он
действительно ее божественным Автором, можно было бы найти в любой части
Библии. Наш ответ на эту критику заключается в том, что общий уникальный Божий
стиль и в самом деле просматривается по всему Писанию, которое имеет неизгладимый
отпечаток своего божественного Автора на каждой странице. Простоту, величие и
возвышенность библейского стиля невозможно найти более ни в одной из книг,
написанных людьми. Фактически стиль Библии столь уникален, что существует
одна-единственная Святая Библия во всем мире. Мы можем применить к Писанию
слова, сказанные о нашем Спасителе: "Никогда человек не говорил так, как Этот Человек" (Иоан.7:46). Если внутри Писания
различные Книги Библии чем-то отличаются друг от друга по стилю и манере
выражения, то мы должны помнить, что Святой Дух, давая Свое святое Слово людям,
всегда приспосабливался к тем святым писателям, которых Он использовал в этом
священном служении. Каловий очень верно отмечает:
"В ней [в Библии] может быть замечено снисхождение Святого Духа. Ибо
иногда Он подстраивался под обычные способы изложения, позволяя писателям
использовать их собственную манеру изречения". Это, при правильном
понимании, можно называть "человеческим аспектом" Писания. Это выражение, однако, не должно восприниматься в том смысле, в
каком его понимают современные богословы-рационалисты; они применяют его к
некоторым разделам Святого Писания, которые они отвергают как
"ошибочные" и потому, дескать, "небогодухновенные".
В противовес современному рационалистическому богословию,
верующий христианин твердо придерживается жизненно важной истины, что Святое
Писание вообще не содержит никаких "небогодухновенных
частей", но что во всех своих частях оно является
непогрешимым Словом Божиим, данным нам посредством божественного вдохновения.
Вместо того чтобы критиковать различные стили [книг] Писания, людям следовало
бы признать в этом факте милостивое Божие снисхождение и чудесную любовь. Ибо,
даруя нам свои небесные учения через столь многих писателей, обращающихся к нам
столь разнообразно, Он сделал Свое великое Слово более понятным и приемлемым
для человечества. Если бы Бог говорил с нами на небесном языке, то ни один
человек в этом мире не смог бы понять Его Слово и познать из него путь ко спасению (2Кор.12:4).
б) Разночтения в копиях Писания. Действительно в сохраненных
для нас копиях пророческих и апостольских святых Писаний встречаются
разночтения (variae lectiones).
Однако, поскольку эти разночтения имеют место только в копиях, они не являются
аргументом против богодухновенности Библии, ведь они
происходят по причине погрешностей при переписке. Но, несмотря на эти
разночтения, тексты, которые мы имеем сегодня, содержат Слово Божие как в его
исходной чистоте, так и в его исходной целостности. Мы знаем a priori из прямого обетования
Христова (Иоан.17:20;
в) Исследования святых писателей. Во времена святых
писателей действительно производились независимые исследования и исторические
анализы. Ибо они и сами говорят нам, что испытывали побуждение к написанию не
только новых откровений, но также и того, что они познавали в результате своих
общих исследований и специфической практики (Гал.1:17-24; Лук.1:1 и далее).
Однако данный факт не опровергает учения о богодухновенности,
поскольку Святой Дух для совершения Своей
благословенной цели, - дарования падшему человечеству Слова Божия, -
использовал также и общие познания священных писцов точно так же, как он
использовал их естественные дары и таланты (опыт, стиль написания, культуру и
т.д.) Богодухновение - это не просто откровение, это
божественное внушение и побуждение (impulsus scribendi) к записыванию тех истин, которые Бог хочет
довести до разума человека, причем такими словами, которые Он
Сам для этого обеспечивает (2Цар.23:2 и далее). Некоторые из этих истин
были даны святым писателям путем прямого откровения (1Кор.11:23;
Когда мы имеем дело с учением о богодухновенности
[Писаний], вопрос ставится не так: "Каким образом святые писатели обрели
те истины, которые они записали?", но скорее так: "Побуждал ли Святой
Дух священных писателей к запечатлению определенных слов и представлений,
которые Бог хотел довести до разума людей?" О том, что это действительно
имело место, ясно и определенно говорится нам в Святом Писании (2Тим.3,16;
2Пет.1:21), посему учение о богодухновенности
неоспоримо. Когда в День Пятидесятницы Апостолы проповедовали
толпе спасение, принесенное воскресшим Спасителем, Который пострадал и умер за
грехи мира сего, они провозглашали факты, о которых по преимуществу знали из
собственного опыта (Иоан.20:20; 21:12), и все же обо всех словах, которые они
изрекали, Писание говорит: "И начали говорить... как Дух давал им провещевать" (Деян.2:4). Не только во время той
проповеди в День Пятидесятницы, но также и при составлении всех Писаний, Святой
Дух "давал провещавать" Апостолам.
г) Мнимые противоречия в Библии. Говоря об этом, мы
различаем внешние и внутренние противоречия. Под внешними противоречиями мы
понимаем кажущиеся исторические несоответствия в Библии. Внутренние
противоречия относятся к учениям. Что касается истинных [настоящих]
противоречий в учении, - хотя человеческому разуму нередко кажется, что такое
все же имеет место, - мы a priori
знаем, что этого не может быть, поскольку вся Библия является непогрешимым
Словом Божиим (2Тим.2:16; 2Пет.1:21). Даже если и
кажется, будто два библейских учения противоречат друг другу (например, gratia universalis, electio particularis) ,
христианский богослов никогда не допускает мысли, что там присутствует истинное
противоречие (2Кор.1:18-20), но полагает, что в этом случае имеет место просто
частичное откровение (1Кор.13:9), которое будет совершенным после прославления
(1Кор.13:10,12). По этой причине верующий христианин исследует оба учения
параллельно в той чистоте, в которой они представлены ему [в Писании], не
предпринимая никаких попыток со своей стороны соединить их или устранить
кажущееся несоответствие (Откр.22:18,19).
Кажущиеся исторические несоответствия (внешние противоречия)
[действительно] встречаются в Писании, особенно в цитатах из Ветхого Завета
(1Кор.10:8 и Числ.25:9). Разночтения в рукописях, возникшие в результате ошибок
при переписывании, увеличивают число этих мнимых противоречий. Удивительно,
однако, не то, что эти кажущиеся противоречия имеют место в Библии, - ибо мы не
должны забывать, что переписчики были обычными людьми, способными ошибаться, и
ошибавшимися при переписывании священного текста, - но скорее [удивительно] то,
что этих противоречий сравнительно немного, и что в большинстве случаев им
можно найти вполне удовлетворительные объяснения. (См.
У.Арндт "Противоречит ли Библия сама
себе?")
Но даже если христианский богослов не может найти полностью
удовлетворительных объяснений кажущимся историческим несоответствиям, он не
обвиняет Писание в том, что оно ошибается, а оставляет вопрос открытым, помня о
словах Христа: "Не может нарушиться Писание" (Иоан.10:35). Всякие
частности и подробности относятся к области "введения в Библию",
занимающейся их подробным рассмотрением. Догматик же озабочен тем, чтобы
подчеркнуть верные принципы, которыми должен руководствоваться исследователь
Библии при восприятии Писания, как богодухновенного
Слова Божия. И главная из этих основополагающих истин состоит в том, что
критика непогрешимого Слова Божия - это поведение, недостойное звания
христианского богослова. Ибо его задача заключается в том, чтобы проповедовать
Евангелие (Марк.16:15,16; Мат.28:20), а не противопоставлять непогрешимому
Слову свои подверженные ошибкам воззрения и суждения (1Тим.6:3-5). (См. лютеровское мнение об исторической
надежности Писания, St. L.,
XIV, 490 и далее.) Мимоходом мы можем добавить, что кажущиеся
исторические несоответствия в Библии никогда не касаются преподаваемых ею
учений, необходимых для спасения.
д) Неточные цитаты в Новом Завете.
Утверждают, будто Библия не может быть богодухновенным
Словом Божиим, потому что Новый Завет очень часто цитирует Ветхий Завет
"неточно" и даже "ошибочно". Суть аргумента сводится к
тому, что если бы Библия была непогрешимым Словом Божиим, то приводимые в Новом
Завете цитаты из Ветхого Завета всегда были бы точными, или дословными. Этого,
однако, не происходит. Иногда Апостолы цитируют Ветхий Завет дословно; иногда
они приводят истолкование Септуагинты; бывает, что
они цитируют Септуагинту, но исправляют ее, приводя в
соответствие с древнееврейским оригиналом. Наконец иногда они воспроизводят
общее содержание фрагмента своими словами, строго [дословно] не придерживаясь
при этом ни еврейского текста, ни Септуагинты. Однако
такое разнообразие при цитировании Ветхого Завета нисколько не опровергает
факта богодухновенности Библии. Напротив, оно скорее
доказывает этот факт, поскольку очевидно, что божественный Автор всей Библии
цитирует Свои собственные святые слова так, как Ему
угодно. Если бы составители Нового Завета были самозванцами, то они были бы
вынуждены во всех без исключения случаях цитировать Ветхий Завет дословно.
Потому что они стремились бы доказать читателям свою глубокую осведомленность в
Ветхом Завете и полное соответствие с ним своих писаний. В действительности же
Святой Дух, говоривший через них, побуждал их цитировать и применять Слово
Божие так, как этого требовали обстоятельства, чтобы наилучшим образом
достигать Своей святой цели (Гал.4:21-31). Автор
любого произведения имеет исключительное право цитировать собственные слова
так, как считает нужным, и нельзя отказывать в этом праве Святому Духу.
е) Обыденные и незначительные вещи в Писании. Богодухновенность Библии отвергалась также на том
основании, что она якобы рассматривает "обыденные и малозначительные
темы" (levicula) и, кроме того, фрагменты,
содержащие грамматические ошибки, риторические просчеты, варваризмы, солецизмы
и тому подобное. Примерами таких несущественных тем являются,
как утверждают, подробные изложения внутренних [домашних] дел праотцев,
описания их многочисленных грехов и просчетов или такие фрагменты, как
"диетические" предписания Тимофею об употреблении небольшого
количества вина ради его желудка (1Тим.5:23), просьба Павла принести ему
фелонь, книги и рукописи (2Тим.4:13) и т.д. Эти levicula,
как утверждают, недостойны Святого Духа и потому не могли бы упоминаться Им,
если бы Он действительно был Автором Писания.
Однако данный аргумент неубедителен. Ибо если Бог создал
вино, то почему бы Ему не дать указаний о его правильном употреблении? Если Он
соблаговолил учредить дом и семейный очаг, то почему бы Ему не изобразить
несколько домашних сцен для нашего назидания, предупреждения и утешения
(2Тим.3:16)? Если сочтен каждый волосок у нас на голове (Мат.10:30), то разве
"мелкие подробности" жизни святых Божиих людей не должны Его
интересовать? Некоторые наиболее серьезные уроки веры и благочестия, даваемые
нам в Святом Писании, связаны как раз с этими "незначительными бытовыми
подробностями" (правильное употребление божественно предписанных средств;
преданность и посвященность Апостола Евангелию,
несмотря на бедность и нужду; усердие и прилежность Апостола, побудившая его
затребовать книги даже тогда, когда он находился в тюрьме). Ни один богослов не
может указывать Богу, какую Библию Тому следовало бы написать, и ни один
богослов не имеет права искать огрехи в той Библии, которую Бог написал, - это
не его дело. Он должен верно преподавать в священном
благоговении и почтении все Слово о спасении, которое Богу по Его бесконечной
благодати было угодно передать падшему и погибающему человечеству, как источник
веры и норму жизни (Деян.20:17-28).
Аргумент против богодухновенности
Писания, основанный на так называемых варваризмах, солецизмах, грамматических
ошибках и т.д., должен быть отвергнут, поскольку он игнорирует хорошо известный
факт, что Новый Завет был написан на koinhv , или
всеобщем разговорном языке того времени, который весьма существенно отличался
от классического греческого, но был понятен представителям практически всех
племен, населявших территорию Римской империи. Святой Дух выбрал этот
язык потому, что Он хотел, чтобы все написанное Его святыми писцами понималось
простыми людьми (Кол.4:16; 1Фессал.5:27), из которых, по большей части, и
состояли первые церкви (Рим.16:3-15). Новозаветный
греческий отнюдь не является "вульгарным" или "плохим"
языком. Это был народный диалект (Volkssprache) в
период, когда Христианство распространялось в языческом мире
и когда записывалась Святая Библия. Речевые обороты и термины,
появившиеся в Новом Завете под влиянием древнееврейского языка, не являются
отклонениями от нормы. Они встречаются во всех греческих трудах и писаниях, на
которые распространялось влияние еврейской культуры.
ж) Утверждают, будто некоторые библейские фрагменты
отвергают богодухновенность. Противники богодухновенности Библии указывают также на отдельные
фрагменты Писаний, которые якобы подтверждают их позицию. В первую очередь
обычно приводится цитата из 1Кор.(7:12): "Прочим же я говорю, а не
Господь..." - на фоне предыдущего утверждения (1Кор.7:10): "А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь..." Лютер,
объясняя данный фрагмент, говорит, что здесь Апостол дает не божественную
заповедь, а лишь совет в деле, относящемся к образу жизни коринфских христиан.
"Он отделяет свои слова от слов Господа таким образом, чтобы Слово
Господне воспринималось как заповедь, а его слова - как совет" (St.L., VIII, 1058). Это объяснение подтверждается
фрагментом из 1Кор.7:25. Оба высказывания [Павла], конечно же, богодухновенны, но стих 2 из этой главы содержит принцип, а
стих 12 - апостольский совет на всякий (непредвиденный) случай. Не следует
упускать из виду, что Св.Павел писал все это Послание,
как "волею Божиею призванный Апостол Иисуса
Христа" (1Кор.1:1), так что написанное им - "это заповеди
Господни" (1Кор.14:37). Более того, предполагалось, что,
поскольку Павел обычно подтверждал свои высказывания цитатами из Ветхого Завета
или из учений Иисуса, в данном случае он лишь хотел показать, что по данному
вопросу у него нет определенной заповеди от Господа, на которую он мог бы
сослаться, но произносимое им до сих пор было необъяснимою истиною, изрекаемою
Апостолом богодухновенно. Такое объяснение
вполне правдоподобно, поскольку в 1Кор.(7:10) он ссылается на Мат.(19:6,9). И конечно же, один этот фрагмент не дает нам никакого права
отрицать богодухновенность Писания, ясно и
определенно подтверждаемую в столь многих фрагментах, - тем более что Апостол и
сам возражает против такого заключения (1Кор.14:37).
з) Мнимые пагубные последствия
учения о богодухновенности. Этот аргумент обычно
предпочитают представители современного богословия. Утверждая, что
"христианская совесть", "христианский опыт" или
"человеческий разум" должен признаваться как principium
cognoscendi и раздражаясь божественным призывом ко смирению (1Пет.4:11), они голословно утверждают, что вера
в богодухновенность Святого Писания была бы
свидетельством "интеллектуализма" ["умствования"], "библицизма", "служения букве",
"сдерживания свободного исследовательского духа", "отказа от
поиска новых духовных истин", "неспособности богослова приспособиться
к религиозному мышлению наших дней", "сектантства" и т.д.
Во всех этих возражениях можно выявить тот
же источник, что и в предыдущих случаях, а именно - нерасположенность
богословов рационалистического и натуралистического направлений к тому, чтобы
признать божественные истины, четко и определенно установленные в каноне Писания,
обязательными для себя. Фактически, если Библия является святою Книгою
Божией, данною людям в качестве единственного источника и нормы веры и жизни до
конца времен, то всякое учение, противоречащее Писанию, является eo ipso осужденным и отвергнутым.
Рационализм отвергает учение о богодухновенности,
чтобы распространять свои собственные лжеучения и пагубные заблуждения. Но
именно потому Слово Божие столь выразительно осуждает всякое отклонение от
святой божественной истины, открытой нам в Писании (Рим.16:17; 2Иоан.9-11;
1Тим.1:3; 6:3 и далее), и прививает крепчайшую привязанность к Библии
(Мат.5:18-19; Откр.22:18,19). В конечном счете, существует лишь одна причина,
по которой люди отвергают учение о богодухновенности
Библии, а именно - неверие, или противление Богу и учрежденному Им Слову.