6. Учение о богодухновенности и конфессиональное лютеранство
Отвечая на заявление, что учение о богодухновенности является "догматическим истолкованием", порожденным поздними догматиками Лютеранской церкви, мы подчеркиваем тот факт, что Лютеранская церковь уже в своих вероисповедальных книгах придерживалась концепции полной богодухновенности Библии, хотя в то время данное учение не было темою, вызывающею разногласия, и потому не существовало насущной необходимости ее детального раскрытия. Ряд цитат из наших вероисповедальных книг показывает, каким образом их составители относились к Святой Библии. Мы читаем: "Откуда у епископов взялось право обременять этими традициями Церковь, запутывая и улавливая совесть людей, если Петр в Деян.(15:10) запрещает возлагать ярмо на плечи учеников, и Павел в 2Кор.(13:10) говорит, что власть дана ему для назидания [созидания], а не для разорения? ... Разве Дух Святой напрасно предупреждал об этом?" ("Аугсбургское вероисповедание", арт. XXVIII, КС., с.56-57). Или еще: "Поэтому вы сейчас читаете нашу Апологию, из которой поймете не только то, что утверждают наши противники..., но также и то, что они осуждают некоторые артикулы вопреки ясным Писаниям Святого Духа". И еще: "В этом аспекте поддерживаются и сохраняются различия между Ветхим и Новым Заветами Святых Писаний и всеми другими писаниями, и Святые Писания остаются единственным критерием оценки, нормой и стандартом, согласно которому, как единственному мерилу, должны оцениваться все догматы на предмет того, добры они или злы, правильны или ошибочны" ("Формула Согласия").
Из этих и многих других высказываний наших вероисповедальных книг очевидно, что их составители считали Библию богодухновенным и непогрешимым Словом Божиим. Следовательно, утверждение, будто бы учение о вербальной и полной богодухновенности является "искусственною теорией поздних догматиков" ("eine kьnstliche Theorie der spaeteren Dogmatiker"), необоснованно. Поздние лютеранские догматики не преподавали никакого иного учения о Святом Писании, кроме того, что утверждалось и обосновывалось в лютеранских вероисповедальных книгах.
Еще одно утверждение, тесно связанное с только что рассмотренным, заключается в том, что Лютер и сам якобы не считал Библию полностью и вербально богодухновенною, но допускал "свободное отношение" к этому вопросу. Однако отношение Лютера к Библии было диаметрально противоположно тому, что называют "свободным". Ибо он вновь и вновь заявлял о своей верности Слову Божию, учрежденному в Писании, что ясно показывает следующее высказывание: "Святое Писание изречено Духом Святым" (St.L., III, 1895). И еще: "Библия - это 'Божие Послание' людям" (I, 1055). Или еще: "Святое Писание выросло не на земле" (VII, 2095), и т.д. В то время как главные противники Лютера утверждали, будто традиции, решения церковных Соборов и папские декреты являются источниками веры, Лютер признавал лишь один стандарт веры - Книгу Божию, Библию. В ней "Святой Дух так говорит к нам", что даже "простейшие вещи" в ней являются учениями о "высшем божественном Величии" (St.L., XIV, 2 и далее). "В абсолютно чистых устах Святого Духа" даже "отвратительные и неприличные повествования" об Иуде и Фамари (Быт.38) служат для нашего утешения (St.L., II, 1200 и далее). Даже относительно исторических и научных вопросов, отраженных в Писании, мы должны "воздавать честь Святому Духу, признавая тот факт, что Он более осведомлен, чем мы" (St.L., III, 21; XV, 1481). Святой Дух не совершил никаких ошибок даже в хронологии Писаний (St.L., I, 713 и далее). Современные богословы-рационалисты утверждают, будто существуют "степени богодухновенности". Такая точка зрения практически отвергает общую богодухновенность Писания. Лютер же, напротив, "приписывал всю Библию Святому Духу" (St.L., III, 1890). По поводу Пс.126:3 он говорит, что не только слова (vocabula), но и сама манера изречения (phrasis) является божественною (divina). (St.L., IV, 1960.)
На фоне этих предельно ясных утверждений Лютера, взятые из его трудов некоторые, так сказать, "подтверждения" его "свободного отношения" кажутся просто ничтожными и сразу же теряются. Так, утверждают, будто бы Лютер учил, что Библия содержит "сену, солому и жнивье", или, другими словами говоря, истину и заблуждения. Однако эта цитата неправильна. Ибо, употребляя эти слова, Лютер указывал не на библейских писателей, а на истолкователей Библии (Kawerau, Theol. Lit.-Ztg., 1895, p.216. Сi. также Christliche Dogmatik, Vol. I, p. 346 и далее). То, что Лютер говорит здесь о древних истолкователях Библии (St.L., XIV, 150), вполне относится и к современным истолкователям. Ибо иногда они заблуждаются, объясняя священный текст.
Или еще о Лютере говорят, будто, он считал, что некоторые фрагменты из Писания "неадекватны" ["недостаточны"]. Данное утверждение особым образом связано со ссылкой на фрагмент из Гал.(4:21), по поводу которого Лютер заметил, что в полемике с иудеями (contra Iudaeos), не признававшими апостольской власти Павла, этот аргумент не столь значителен [не столь убедителен], как другие (in acie minus valet). Или, согласно некоторым немецким переводам, он "zum Stich zu schwach", то есть, так сказать, не убеждает. Этим выражением, однако, Лютер не собирался отрицать учения о богодухновенности, а лишь хотел показать, что эта аллегория, использованная Павлом в таком виде, не убедила бы неверующих иудеев, не признававших апостольской власти [среди которых Апостол не пользовался авторитетом]. Это, разумеется, верно, поскольку Павел в своем истолковании отходит от буквального значения слов и использует аллегорию, что справедливо отмечает Лютер (См. St.L., I, 1150). 
Более того, "свободное отношение" Лютера к Писанию якобы проявляется в том, что он резко разграничивает Homologumena и Antilegomena в каноне Нового Завета. Мы признаем, что Лютер делал такое разграничение (например, Послание Иакова он называет "соломенным посланием" по сравнению с посланиями Павла, St.L., XIV, 91). Но в то же время он считал все пророческие и апостольские Писания богодухновенным Словом точно так же, как и мы это делаем в наши дни, хотя мы также признаем различие между Homologumena и Antilegomena. Более того, утверждают, будто Лютер признавал "канон внутри канона поскольку он якобы ограничивал божественную власть Библии теми книгами, которые "акцентируют Xриста" ("Christum treiben"). Фрагменты, на которых основывается такая точка зрения, можно найти в Сент-Луисском издании трудов Лютера (XIV, 129 и XIX, 1441): "Все, что не акцентирует Xриста, не является апостольским, даже если бы этому учили Св.Петр или Св.Павел. С другой стороны, все, что учит о Христе, является апостольским, даже если бы это делали Иуда, Анна, Пилат или Ирод". И: "Если наши противники настаивают на Писании, мы настаиваем на Христе вопреки Писанию". Как бы странно ни звучали эти фрагменты, будучи вырваны из общего контекста, они становятся совершенно понятными, если их рассматривать в той связи, в какой они были написаны. Под Писанием Лютер понимает здесь не Библию как таковую (per se), но Библию в ее ложном истолковании папистами. Это полностью объясняет вторую цитату. Первая же объясняется тем фактом, что Лютер здесь [используя полемический прием] допускает случай, который никогда не мог бы иметь места в действительности, поскольку ни Св.Павел, ни Св.Петр не могли учить ничему "не акцентирующему Xриста", равно как Анна, Пилат или Ирод не могли учить "акцентирующему Xриста", что бы им ни заблагорассудилось говорить. Лютер настаивает здесь на божественной власти Христа, о Котором Библия учит от начала и до конца, как о единственном Господе Церкви (Лук.24:25-27; Деян.10:43).
Любые другие аргументы, выдвигаемые в защиту утверждения о том, что Лютер якобы "свободно" относился к Святому Писанию, можно отнести к одной из вышеперечисленных категорий. В своих пагубных устремлениях современные богословы либо искажают цитаты Лютера, либо неверно применяют его утверждения. Но, несмотря на это, они не могут опровергнуть ясных слов, которыми Лютер выразительно исповедует свою преданность и верность Писанию, как богодухновенной Книге Божией.

7. Отрицание учения о богодухновенности - причина и следствия
Ужасающее отступничество современных протестантских богословов от библейского учения о богодухновенности нарочито описано в энциклопедии Хастингса (Hastings), где мы читаем такие слова: "Протестантские богословы нашего времени, водимые научным духом, не имеют теории о богодухновенности Библии a priori... Ни одну Книгу Ветхого или Нового Завета они не открывают с тем чувством, что они обязаны считать ее учения священными и авторитетными. Они уступают тому, что им самим кажется неопровержимым логическим фактом... И если в итоге они формулируют некое учение о божественном влиянии, под которым были написаны Святые Писания, то это является результатом того, что после своих свободных и беспристрастных исследований они вынуждены признать данные факты". И еще: "Подводя итог, можно сказать, что древнее учение об одинаковой и непогрешимой богодухновенности всех частей Ветхого Завета... теперь стремительно исчезает среди протестантов. Реально не существует ясного и определенного разделения между тем, что достойно, и что не достойно иметь место в Писаниях" (VII, 346). Подобным же образом, но чуть позже, высказался Теодор Кафтан: "Мы реалисты" (Wirklichkeitsmenschen). Объяснил же он это так: "Мы считаем авторитетным не то, чему учит Писание о себе, но лишь то, что мы исповедуем как божественную истину в результате воздействия Писания на нас" (Moderne Theologie des alten Glaubens, 2, сс.108,113).
Это открыто выраженное отрицание богодухновенности Святого Писания, несмотря на его собственное ясное и безошибочное свидетельство, в конечном счете вызвано только неверием, или открытым отказом человеческого разума принять истинность Слова Божия. Так было во времена [земного служения] Христа, когда наш Господь укорял неверующих иудеев: "А как Я истину говорю, то не верите Мне... Если же Я говорю истину, почему вы не верите Мне? Кто от Бога, тот слушает слова Божии. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога" (Иоан.8:45-47), и так же обстоит дело в наши дни. Изобличая неверие фарисеев, Иисус упрекал их весьма суровыми словами: "Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи" (Иоан.8:44). Это обличение плотского сердца, отвергающего Слово Божие, с такою же силой проявляется и в наше время. Богословы рационалистического толка в наши дни обвиняют "современных лютеранских догматиков" в том, что те, дескать, отстаивая вербальную и полную богодухновенность библии, изобрели "искусственную теорию" ("eine kunstliche Theorie"). Так они перевирают исторические факты. Вдобавок, они прибегают к логическим уловкам для оправдания своего отвержения Слова Божия, утверждая, что учение о богодухновенности опровергается различиями в присущих разным авторам стилях изложения, их личными исследованиями, variae lectiones в копиях и т.д. Однако истинным источником всякого отрицания учения о богодухновенности является неверие.
Отрицание богодухновенности Библии имеет очень далеко идущие последствия. Фактически, признание данного учения - это вопрос жизни и смерти для Христианства. Ибо если не существует богодухновенного Писания, то не может быть и божественного учения. В частности, все, кто отрицают богодухновенность Библии, - и до тех пор, пока они делают это, - не оставляют себе никакой возможности познать божественную истину. Ибо это возможно только в случае, когда люди "пребывают в слове Христовом" (Иоан.8:31,32; 1Тим.6:3,4). Более того, они отказываются от веры в христианском смысле этого слова, поскольку вера приходит лишь от слышания Слова Божия (Рим.10:17; Иак.1:18; 1Пет.1:23). Поэтому они также отказываются от христианской молитвы со всеми ее преходящими и вечными благословениями. Ибо это зависит от верного следования словам Христа, как Сам Он учит: "Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам" (Иоан.15:7). Опять же, они отказываются от возможности торжества над смертью. Ибо только "тот не увидит смерти вовек", кто соблюдет слово Христово (Иоан.8:51). Они также отказываются от единственного средства, которым христианская Церковь возводится на земле, а именно - от драгоценного Евангелия Христова (Марк.16:15,16; Мат.28:19,20; 2Иоан.9:10). Они подобным же образом отказываются от единственного средства, которым христианская Церковь может быть сохранена в истинном единстве веры (Ефес.4:3-6), как верно говорит Лютер: "Словом и учением должно созидаться христианское единство и общение" (St.L., IX, 831). Вдобавок, они отказываются от всякого общения с Богом, поскольку мы можем найти нашего драгоценного Господа только в Слове Его (Иоан.6:67-69; 17:17; Лук.11:28; Иоан.5:24). Наконец, они превращают "мудрость, сходящую свыше", или "премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей", но которая никогда "не приходила... на сердце человеку" (Иак.3:17; 1Кор.2:7-9), в учение человеческое, или в то, что "не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская" (Иак.3:15), ибо отрицание богодухновенности Библии неизбежно связано с отрицанием спасительного Евангелия Христова и с преподаванием языческого учения о праведности по делам. Рационализм начинается с отрицания учения о богодухновенности и заканчивается отказом от всех божественных учений Святого Писания, если, по благодати Божией, этот разрушительный процесс не останавливается посредством, так сказать, "счастливой непоследовательности", в результате которой из теоретических предпосылок не делается практических выводов. Предостерегающие слова Павла: "Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет" (Гал.6:7) - особенно касаются отношения человека к библейскому учению о богодухновенности Писаний.

8. Свойства Святого Писания 
Поскольку Библия является Словом Божиим, она обладает определенными божественными свойствами, или признаками (affectiones divinae). К ним относятся: божественная власть (auctoritas divina), божественная действенность (efficacia divina), божественное совершенство (perfectio divina) и божественная ясность (perspicuitas divina). Само собою разумеется, что если отвергается богодухновенность Писания, то эти божественные свойства также не признаются, ибо они проистекают из того факта, что Библия является вдохновенным и непогрешимым Словом Самого Бога.

А. Божественная власть Святого Писания
Под божественною властью [божественным авторитетом] Святого Писания мы понимаем специфическое свойство всей Библии, согласно которому она, как истинное Слово Божие, требует веры и послушания всех людей, являясь и оставаясь единственным источником и нормою веры и жизни. Сам наш Спаситель признавал и провозглашал божественную власть Библии, цитируя ее во всех спорных случаях, как единственное мерило истины (Иоан.10:35; Мат.4:4-10; 26:54; Лук.24:25-27 и т.д.). И святые Апостолы утверждали, что божественная власть принадлежит не только Писаниям Ветхого Завета, но также и их духновенным Писаниям (1Кор.14:37,38; 2Кор.13:3; Гал.1:8; 2Фессал.3:6,14; 2:15). Таким образом, всякий, кто отвергает Писание или подвергает его человеческой цензуре и критике, становится повинен в измене Богу. Ибо Писание обладает божественною властью отнюдь не благодаря святым мужам, которые написали его, и не благодаря христианской Церкви, которая почитает и преподает его, но [оно получило эту власть] от живого Бога, Который вдохновил святых на его написание. Иначе говоря, Библия имеет божественную власть потому, что во всех своих частях она представляет собою непогрешимое Слово живого Бога. Только потому, что Писание богодухновенно (grafh; qeovpneusto"), оно авторитетно [обладает властью] (aujtovpisto"), и поэтому в него должны веровать и ему должны повиноваться. Благодаря [божественному] авторитету Библии, мы веруем ей самой по себе , поскольку она является уникальною Книгою Божией, в которой самодовлеющий Господь обращается к нам. Этот факт мы выражаем догматически, говоря, что божественная власть Святого Писания абсолютна, или что ее существование и стабильность (auctoritas absoluta) не зависят ни от чего.
Божественная власть Святого Писания подразделяется на причинную власть (auctoritas causativa) и нормативную власть (auctoritas normativa). Причинная власть Святого Писания - это то, посредством чего оно порождает и сохраняет веру в свои учения, через свое Слово (Рим.10:17). Нормативная, или каноническая власть Святого Писания - это то, посредством чего оно является единственною нормою и правилом веры, или божественно учрежденным судьею, стоящим между истиною и ложью (Иоан.5:39; Лук.16:29; Гал.1:8).
Если возникает вопрос о том, каким образом Писание осуществляет свою причинную власть, или как мы можем обрести уверенность в его божественной истинности, то мы должны отличать божественную уверенность (fides divina) от уверенности человеческой (fides humana). Fides divina (уверенность, приходящая от веры; духовная уверенность; христианская уверенность) производится непосредственно Святым Духом через Слово (testimonium Spiritus Sancti). Говоря другими словами, Писание свидетельствует о себе, как о божественной истине (Иоан.8:31-32). Об этом Квенштедт (I,97) пишет: "В конечном счете, причина, по которой мы приходим к божественной и непоколебимой вере в то, что Слово Божие есть Слово Божие, заключается во внутренней силе и действенности самого этого Слова, или в свидетельстве и печати Святого Духа, Который говорит в [Писании] и через Писание, потому что дарование веры... является работою, проистекающей от Святого Духа" (Doctr. Theol., p.55). О внутреннем свидетельстве Святого Духа, которым порождается вера в Писание, Голлац (Hollaz) пишет так: "Под внутренним свидетельством Святого Духа здесь понимается сверхъестественное деяние Святого Духа, [совершаемое] через Слово Божие, которое читается или слушается внимательно..., и которым Он побуждает, открывает и просвещает сердце человека, подталкивая его к преданной [правоверной] покорности" (там же).
О том, что Слово Божие, которое Святой Дух дал нам через пророков и Апостолов, действительно обладает причинною властью, или властью удостоверять о себе как о божественной истине, независимо ни от какого внешнего подтверждения (fides humana), ясно сказано в Святом Писании. Св.Павел пишет коринфянам: "И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы" (1Кор.2:4,5), из чего следует, что проповедь Апостола была духовно действенна и порождала веру и послушание в его слушателях. Фессалоникийцам тот же Апостол пишет, что они приняли Слово Божие, которое они слышали от него не как слово человеческое, но как истинное Слово Божие, и это потому, что божественное Слово "действует в... верующих" (1Фессал.2:13,14). Опять же коринфянам Св.Павел пишет, что его Благовестие пришло к ним не только в словах, но также в силе и в Святом Духе, и утвердилось в них так, что они стали последователями Господа (1Кор.1:5,6). О той же причинной власти, которую Св.Павел приписывает божественному Слову в этих фрагментах, провозглашает Христос, когда говорит: "Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю" (Иоан.7:17). Из Иоан.(6:40) мы узнаем, что "творить волю Его" - значит слышать и веровать в божественное Слово; следовательно, Он приписывает создание божественной уверенности [утверждение в Слове] самому Слову. Посему так и только так мы принимаем божественную уверенность в истинности Слова Божия: Писание удостоверяет о себе, как об истинном Слове Божием, силою Духа Святого, который действует через божественное Слово. Эта истина имеет огромную практическую важность. Ибо всякий раз когда в сердце христианина возникают сомнения относительно божественного Слова, единственный способ рассеять их - это "исследовать Писания" (Иоан.5:39), поскольку они являются божественным средством, которым Святой Дух просвещает и утверждает его в божественной истине (1Иоан.5:9,10; Иоан.3:33; 2Кор.1:20-22; Ефес.1:13).
На упреки Римских католических теологов в том, что лютеранское богословие здесь в своей аргументации якобы пришло к 'логическому кругу' (argumentum in circulo, idem per idem), мы отвечаем, что если на Писание нельзя положиться в том, что оно свидетельствует о себе, то значит нельзя положиться и ни на что другое, о чем оно учит. Более того, лютеранский аргумент относительно причинной власти Писания не является argumentum in circulo, но представляет собою скорее доказательство типа "от следствия к причине" (ab effectu ad causam), и всякий, кто отрицает законность такого обоснования, неизбежно впадет в агностицизм и атеизм. Квенштедт справедливо отмечает (I,101): "Паписты, таким образом, ложно обвиняют нас в обосновании 'по [логическому] кругу', когда мы подтверждаем Святые Писания свидетельствами Святого Духа, а свидетельства Святого Духа - Святым Писанием. Иначе так же можно было бы сказать, что когда Моисей и пророки свидетельствуют о Христе, а Христос - о Моисее и пророках, то это тоже, дескать, является обоснованием 'по [логическому] кругу'" (Doctr. Theol., p.56).
В то время как fides divina, или духовная уверенность, является даром Святого Духа, обретаемым через Слово (вера, порождаемая Духом Святым через Слово), fides humana, или уверенность человеческая, основана на аргументах или доводах [предписаниях] разума. Эти аргументы являются либо внутренними, либо внешними. Внутренние доказательства божественной власти Святого Писания касаются его чудного стиля, уникальной гармоничности его составных частей, возвышенного величия обсуждаемых предметов, чудесных предсказаний грядущих событий и их замечательного исполнения, возвышенности его чудес и т.д. Внешние доказательства относятся к поразительным плодам [действиям], которые производила Библия везде, где она распространялась,- таким плодам, как обращение людей, погруженных в духовное неведение и пороки, героическая вера мучеников, следовавшее за проповедью Евангелия нравственное и социальное развитие и т.д. Как разумное изучение книги природы указывает на ее божественного Творца, так и разумное изучение Книги откровений наводит на мысль, что это деяние божественного Автора, и, таким образом, более разумно поверить в это, чем с неверием отвергнуть утверждения сей Книги (научное доказательство божественной власти Писания).
Все перечисленные аргументы используются в христианской апологетике для того, чтобы продемонстрировать ничтожность и тщетность неверия и атеистических убеждений. Все же аргументы разума порождают "не божественную, но лишь человеческую веру; не твердую уверенность, но лишь доверие, или предположение о чем-то возможном и вероятном" (Квенштедт). Поэтому не следует переоценивать значимость данных аргументов, ибо они никогда не могут сделать человека верующим чадом Божиим. Но их нельзя также и недооценивать, поскольку они имеют огромное значение для опровержения легкомысленных нападок со стороны неверующих и для утверждения христиан в борьбе с теми сомнениями, которые время от времени возникают даже в их сердцах. (См. 1Кор.15:12-19; Деян.17:28.) Тем не менее, как бы ни были разумны эти аргументы, они не могут породить покаяния и веры, поскольку обращение грешника совершается только через проповедь Слова Божия, через Закон, приносящий сокрушение (terrores conscientiae, Рим.3:19,20), и через Евангелие и веру во Христа (Мат.28:19,20; Деян.2:37-39; Марк.16:15,16).
Христианский богослов в своем служении использует аргументы разума главным образом для того, чтобы побудить необращенных людей к чтению или слушанию Слова Божия, или мы можем сказать, что он использует их только как своего рода "церковный колокол", приглашающий людей слушать проповедь божественной истины. Однако ни в коем случае он не может использовать их в качестве "заменителей" Закона и Евангелия, или Слова Божия (Лук.16:29-31; 24,47-48).
Если возникает вопрос о том, как человек может знать, является ли его уверенность fides divina или же fides humana, то необходимо рассмотреть следующее. Свидетельство Святого Духа никогда не происходит:
а) вне или вопреки Святому Писанию (энтузиазм), - так что "христианская уверенность" или "христианский опыт" всех, кто отвергает Библию как Слово Божие - это всего лишь самообман; б) посредством только лишь аргументов разума, или на основании человеческой власти ("Я верую в Библию потому, что этому учит Церковь"); в) одновременно с отрицанием заместительного искупления Христова, так что уверенность в божественной благодати, о которой говорят модернисты (Ричль и Гарнак ) - это чистой воды вымысел. С другой стороны, свидетельство Святого Духа имеет место во всех истинно верующих, которые принимают Святое Писание как Слово Божие, - причем на основании его свидетельства о себе, ибо эта самая вера в Писание является testimonium Spiritus Sancti . Этой истины должны придерживаться все подлинные верующие, особенно в часы скорбей и испытаний, когда они не чувствуют в себе радостных плодов свидетельства Святого Духа (1Иоан.5:9,10). Сам факт, что они веруют, доказывает действенное присутствие в их сердцах Святого Духа, ибо без Него невозможно иметь спасительную веру (1Кор.12:3; Деян.16:14).
Относительно последствий воздействия Святого Духа на верующего "Формула Согласия" справедливо отмечает, что об этом нельзя судить ex sensu, или по чувствам [ощущениям], поскольку Святой Дух всегда действует в сердце [верующего] до тех пор, пока тот льнет к Слову Божию, независимо от того, ощущает он Его действие или нет. Ощущение действенной благодати Духа относится к плодам веры в истинность Евангелия, а значит - к внешнему свидетельству Святого Духа (testimonium Spiritus Sancti externum), в то время как Его внутреннее свидетельство (testimonium Spiritus Sancti internum) идентично спасительной вере, или истинной уверенности в божественные обетования Слова. В том же ключе пишет и Лютер: "Мы не отделяем Святого Духа от веры, равно как не считаем, что Он противоречит [противопоставляется] вере. Ибо Он Сам по себе является уверенностью в Слове, тем, Кто дарует нам уверенность в Слове, так что мы не сомневаемся, но твердо веруем, что все обстоит именно так, как Бог в Слове Своем провозглашает и утверждает, и никак иначе" (Erl. Ed., 58, 153f).
В силу той нормативной и канонической власти, которою обладает Святое Писание, оно является единственною нормой веры и жизни, а потому также и единственным "судьей" во всех богословских диспутах. Будучи единственным мерилом веры, Писание осуществляет как направляющую, так и исправляющую функцию. Ибо, с одной стороны, оно направляет помыслы человеческого ума в такое русло, что они пребывают в "берегах истины". А с другой стороны, оно исправляет заблуждения, являясь единственным стандартом, по которому можно отличить истину ото лжи (Голлац). Каловий очень правильно говорит (I, 474): "Святые Писания являются правилом, которым можно и которым следует руководствоваться при решении всех противоречий, касающихся веры и жизни Церкви (Пс.18:8; Гал.6:16; Филип.3:16). И в этой своей роли, то есть как норма [правило], они не частичны, но полны и достаточны, ибо помимо Писаний в вопросах веры и жизни невозможно дать никакого иного непогрешимого правила. Все другие правила, кроме Слова Божия, подвержены ошибкам. И по этой причине мы ссылаемся на Святые Писания как на единственное правило (Втор.4:2; 12,28; Иис.Нав,23:6; Ис.8:20; Лук.16:29; 2Пет.1:19), на которое ссылались Христос и Апостолы (Мат.4:4 и далее; 22:29,31; Марк.9:12; Иоан.5:45; Деян.3:20; 18:28; 26:22)". (Doctr. Theol., p.61.)
Относительно употребления Писания в качестве нормы веры (norma doctrinae, iudex controversiarum), следует придерживаться убеждения, что не только богословы (2Тим.2:2), но и все христиане вообще должны так использовать Слово Божие (Деян.17:11), поскольку им надлежит наблюдать за служением их учителей (Кол.4:17), дабы избегать лжепророков (Рим.16:17; Мат.7:15) и распространять чистое Благовестие Иисуса Христа посредством личного свидетельства [евангелизации] (Кол.3:16; 1Пет.2:9). Способность судить обо всех делах веры и учения Святое Писание ясно и определенно приписывает всем верующим (Иоан.6:45; 10:4,5,27). Следовательно, всякий, кто отрицает способность и полномочия всех христиан судить о вопросах христианского учения или христианской жизни, противостоит Христу и являет себя антихристом. Лютер пишет об этом с большою серьезностью: "Знать и судить о вопросах учения - это привилегия каждого верующего, и да будет предан анафеме всякий, покушающийся на это право хоть в малейшей степени. Ибо во многих неопровержимых фрагментах Писания Христос даровал это особое право Своим христианам, например, в Мат.(7:15) мы читаем: 'Берегитесь лжепророков...' и т.д. Это предостережение Он адресует не учителям, но людям, заповедуя им избегать всех лжепророков. Но как они могут избегать их, если они не знают их? И как они могут знать их, если они не имеют права судить [их учение]? Однако Христос дал людям не только право, но также и заповедь судить [рассуждать], так что один этот фрагмент можно противопоставить всем вердиктам папы, Отцов, церковных Соборов и школ, которые приписывают власть судить и приговаривать [учителей Церкви] только епископам и священникам, самым безбожным и святотатственным образом лишая людей, или Kоролеву Церковь, власти" (St.L., XIX, 341).
С другой стороны, однако, необходимо отметить, что христиане должны судить о доктринальных вопросах не по своим собственным представлениям, но исключительно согласно Писанию (1Пет.4:11), поскольку лишь оно одно является iudex controversiarum по всем вопросам учения. Возражение папистов о том, что Писание, как "немая книга", дескать, не в состоянии ничего решать, противоречит не только самому Святому Писанию, претендующему на эту власть (Мат.4:4 и далее; Рим.3:19; Иоан.7:51), но также и разуму, который побуждает людей использовать какие-то авторитетные записи и свидетельства для того, чтобы разрешить спорные вопросы (см., например, решения Верховного суда). Всякий разумный человек ясно понимает, что подразумевается под словами: "Закон решает", или "Библия решает". Святое Писание, конечно же, может значительно лучше решать спорные вопросы, чем это делают папские декреталии, к которым вынуждены обращаться паписты, решая - чему учить. Наши лютеранские догматики были совершенно правы, когда провозгласили: "Писание никогда не молчит, кроме того случая, когда папство мешает ему говорить". (Scriptura Sacra non est muta nisi in papatu, ubi prohibetur loqui.)
То, каким образом противоречивые вопросы должны решаться при помощи Святого Писания, можно кратко описать следующим образом: во-первых, определите суть спора (status controversiae) и затем проанализируйте его в свете ясных библейских фрагментов, которые имеют отношение к этому спорному вопросу (sedes doctrinae; dicta probantia). Таким образом Святому Писанию дается возможность осуществить свою "судейскую" функцию, - и не только посредством внешнего принуждения (vi externa), но также и путем внутреннего убеждения (vi interna). Именно так Христос использовал Писания в качестве судьи в споре, когда Он говорил фарисеям: "Есть на вас обвинитель Моисей, на которого вы уповаете" (Иоан.5:45). Ибо здесь он ссылался на Моисея постольку, поскольку тот говорит о Святом Писании.
Следуя Святому Писанию как единственному источнику и норме веры, истинная видимая Церковь на земле подтверждает свой правоверный характер. Иначе говоря, правоверная Церковь Христова на земле присутствует только там, где повинуются и следуют Святому Писанию во всех вопросах веры и жизни. Именно по этой причине Лютер с такою серьезностью выделял учение о sola Scriptura, считая его формальным принципом Реформации, и по этой причине современная конфессиональная Лютеранская церковь настаивает на этом учении столь же решительно. Как только Церковь отвергает авторитет Писания (Schriftprinzip),- будь то в теории или на практике,- она перестает быть ортодоксальною [правоверною] и становится неортодоксальною , заблуждающеюся церковью, или сектой.
Говоря о нормативном авторитете Святого Писания, необходимо подчеркнуть, что человеческому разуму, при его употреблении в роли "судьи" (usus magisterialis), никогда не следует позволять выходить за рамки Библии. Другими словами говоря, естественное человеческое знание о Боге, хотя оно и верно сохранилось в извращенном разуме человека, никогда не должно существовать на равных со Словом Божиим, но должно быть подчинено Слову. До тех пор пока этого подчинения нет, Писанию не позволяют быть единственным "судьей" веры. Но человеческий разум в своем служебном смысле, или разум как "то, что принимает", то есть как "постигающее средство" (Голлац), конечно, должен быть использован всякий раз, когда Писание используется в качестве нормы веры. Ибо "как мы ничего не видим без глаз и ничего не слышим без ушей, так мы ничего не понимаем без разума" (Голлац). Это, так называемое, "инструментальное" [служебное] употребление разума (usus organicus; usus instrumentalis) подразумевает как правильное использование законов построения человеческой речи (грамматики), так и законов человеческого рассуждения (логики), потому что Бог, давая Свое Слово людям, приспособился как к правилам формирования человеческой речи, так и к образу человеческого мышления. Эту истину мы уже рассматривали, когда упоминали меланхтоновское изречение: "Theologia debet esse grammatica" , а также лютеровские слова о том, что тот, кто ошибается в грамматике, непременно будет заблуждаться и в учении.
Однако как человеческий разум вообще, так и человеческая логика в частности, - служат богослову лишь в качестве формальной дисциплины (науки о правильном и точном мышлении), а не в качестве философии, или метафизической системы, для обозначения которой иногда употребляется данный термин. Вдобавок, даже когда логика используется как формальная дисциплина ([предмет, отрасль знания] наука о рассуждении), она должна постоянно удерживаться в своих законных рамках. Говоря другими словами, богослов должен всегда остерегаться заблуждений, или неверных выводов, полученных в результате логических ошибок. Например, на основании общей библейской истины: "Так возлюбил Бог мир", любой человек, живущий в этом мире, может утверждать: "Бог так возлюбил меня", поскольку понятие "мир" включает в себя всех людей. Говоря другими словами, конечное заключение всегда должно представлять собою истину, уже содержащуюся в предпосылках, то есть в библейских утверждениях, согласно аксиоме: "Всякий вывод (consequentiae legitimae), полученный из библейского утверждения, должен быть подтвержден как нечто, непосредственно доказуемое ясными словами Писания". ("Was man aus den Schriftwahrheiten erschliesst, muss als in den Schriftworten ausgedrueckt nachgewiessen werden".)
С другой стороны, когда логика используется для провозглашения новых учений, не учрежденных в Писании, авторитет Писания (Schriftprinzip) упраздняется, и логика выступает в роли учителя ложной доктрины. Вот примеры ошибочного использования логики: "Поскольку Бог не избрал всех людей, Он не желает спасти всех". Или еще: "Поскольку Петр был спасен, а Иуда погиб, то в Петре должно присутствовать нечто, по причине чего он был спасен". Или: "Поскольку всякое тело находится в каком-то определенном месте пространства, Тело Христово не может присутствовать при отправлении Святого Причастия". Или еще: "Поскольку конечное не может вместить бесконечного, то не может быть никакого общения свойств в ипостаси Богочеловека". Или же: "Сколько личностей, столько и сущностей. Следовательно, должно существовать три сущности Божества". Ошибочная логика стала источником столь многих богословских заблуждений, что Герхард не без основания предупреждает (II, 371): "Не человеческий разум, но божественное откровение является источником веры. Равно как мы не должны судить об артикулах веры по предписаниям разума. В противном случае нам не нужно было бы иметь никаких артикулов веры, но лишь одни решения разума. Размышления и суждения разума должны ограничиваться и сдерживаться в рамках тех явлений, которые подвластны [подвержены] решениям разума и не должны распространяться на сферы, не постижимые разумом" (Doctr. Theol. p. 32f).
Относительно использования Святого Писания, как единственного источника и нормы веры, наши лютеранские догматики верно отметили, что [Писание] это Книга Божия, предназначенная для всех людей (Лук.16:29-31; Иоан.5:39; Деян.17:11), и даже для детей (2Тим.3:15; 1Иоан.2:13) (Finis cui Scripturae sunt omnes homines ). По этой причине папское предписание, направленное против чтения Библии всеми людьми, является антихристианским. Однако столь же истинно и то, что все люди должны использовать Святое Писание для обретения спасения (2Тим.3:15), а не только лишь с целью расширения или углубления своих общих знаний (Finis cuius Scripturae Sacrae fides in Christum et salus aeterna est ). Из чего очевидно, что воля Божия заключается также и в том, чтобы Библия переводилась на разные языки мира (Versiones Scripturae non solum utiles, sed etiam necessariae sunt ). Эта необходимость перевода Библии на иностранные языки также вытекает из заповеди Христа научить все народы (Мат.28:20).
В то время как Святое Писание является абсолютною нормой веры (norma normans, norma absoluta, norma primaria, norma decisionis), Лютеранская церковь признает и свои официально принятые Вероисповедания, или Символы, - как вторичные нормы (norma normata, norma secundum quid, norma secundaria, norma discretionis), или как истинные провозглашения учений Святого Писания, которые должны исповедовать и преподавать все лютеранские богословы. По этой причине конфессиональная Лютеранская церковь требует от каждого своего публичного учителя и служителя подписания всех своих Вероисповеданий bona-fide , как чистого и неискаженного провозглашения Слова Божия (quia, а не quatenus) . Иначе говоря, ни одному публичному служителю не позволяется отправлять свое священное служение до тех пор, пока он не заявляет о своей твердой убежденности в том, что лютеранские Вероисповедания учреждают чистое Слово Божие. 
При этом Святое Писание, - как решающий критерий (norma decisionis), - абсолютно необходимо, Вероисповедания же, будучи отличительным критерием Церкви (norma discretionis), являются лишь относительно необходимыми. Первое решает - какие учения истинны, а какие ложны; второе же определяет, правильно ли человек понимает истинные учения Писания (Norma discretionis discernit orthodoxos ab heterodoxis ).
Хотя Писание в достаточной мере удостоверяет о себе как о божественной истине в сердце верующего, Бог, по Своей бесконечной мудрости, даровал ему также и исторические доказательства. То есть путем проведения надлежащего исторического исследования мы можем узнать, какие книги были составлены священными писателями (пророками и Апостолами), через которых Бог пожелал дать Свое Слово миру. С одной стороны, это историческое доказательство имеет огромное значение для противостояния папистам, которые своими антихристианскими декретами возводят человеческие книги в ранг Священных Писаний, а с другой стороны - оно важно для противостояния неверующим критикам, которые стремятся унизить Святые Писания до уровня человеческих сочинений. Вдобавок, историческое доказательство подлинности и достоверности Библии имеет значение также и для верующих христиан, поскольку иногда свидетельство Святого Духа в их сердцах может ослабляться или полностью подавляться сомнениями.
О божественном авторитете Ветхого Завета явственно свидетельствует не только Иудейская Церковь, но также и наш всеведущий Спаситель, Который безо всяких оговорок признавал каноничность той Библии, которая использовалась во времена Его земного служения (Лук.16:29; 24:44; Иоан.5:39; 10:35; Мат.5:17). Если бы Иудейская Церковь заблуждалась относительно своего канона, то наш Господь не стал бы называть его "Писаниями" (Иоан.5:39). Апокрифические книги Ветхого Завета не признавались каноническими ни Иудейскою Церковью, ни Христом. Тот факт, что Римская Католическая церковь все же возвела их в ранг канонических писаний, лишь доказывает антихристианский характер этой церкви. Что касается Писаний Нового Завета, мы имеем прямое указание Христа и Его обетование о том, что как Его, так и апостольское Слово должно сохраняться и признаваться непогрешимою нормой до конца времен (Мат.24:35; Иоан.17:20; Ефес.2:20). Если божественное Слово не признается таковым, то в этом виновато не Писание, а слепота и извращенность тех, кто отказываются веровать в Слово Божие.
Историчность свидетельства канонических книг Нового Завета в достаточной мере подтверждается древнею христианскою Церковью (ecclesia primitiva). Она единодушно признавала четыре Евангелия, Книгу Деяний, тринадцать Посланий Павла, Первое Послание Иоанна и Первое Послание Петра (Homologumena). Относительно Послания к Евреям, Второго Послания Петра, Второго и Третьего Посланий Иоанна, Послания Иакова, Послания Иуды и Книги Откровений высказывались некоторые сомнения, поэтому их классифицировали как Antilegomena (см. Евсевий, "Церковная история", кн. III). Тем не менее, хотя некоторые подвергали сомнению каноничность фрагментов Писания, относящихся к Antilegomena, каждое из них получило достаточно доказательств, чтобы попасть в канон, из которого все поддельные апостольские писания (pseudepigraphs) были решительно и безоговорочно исключены. Однако в том случае, если авторитет Antilegomena, как источника и нормы веры, отрицается в наши дни (см., например, лютеровский вердикт по Посланию Св. Иакова), учения, выдвигаемые в них, могут найти достаточно подтверждений в Homologumena, поскольку в Antilegomena не содержится ни одного учения, о котором не сказано также и в Homologumena.
На вопрос, может ли и более поздняя христианская Церковь провозглашать некоторые книги каноническими, необходимо самым решительным образом дать отрицательный ответ. Когда древняя Церковь проводила грань между Homologumena и Antilegomena, это было чисто историческою процедурою, в процессе которой решался вопрос [лишь] о том, была ли та или иная Книга написана кем-то из Апостолов Христовых, или нет. Однако, когда в XVI веке Тридентский Собор, вопреки историческому мнению ранней Церкви, провозгласил, что и апокрифические книги также должны считаться каноническими, он произвольно и безосновательно добавил к установленному канону писания, которые ни Христос, ни Его Апостолы не принимали как таковые. Более поздняя христианская Церковь не может изменять или дополнять установленный канон, ибо ее положение не позволяет ей предъявить исторические доказательства, необходимые для провозглашения какой-то книги каноническою или неканоническою. Лютеранский догматик Хемниц совершенно справедливо назвал попытку устранить различие между Homologumena и Antilegomena, учрежденное древнею христианскою Церковью, антихристианскою.
Относительно манеры, в которой первая Церковь устанавливала библейский канон, Хемниц пишет (Ex. Trid., I, 87): "Последующие поколения непреложно и верно сохраняли свидетельства первой Церкви, данные во времена Апостолов и касающиеся истинности Писаний Апостолов, так что, когда впоследствии появились многие другие [писания], о которых утверждали, будто они написаны Апостолами, их проверяли и отвергали как предположительные и ложные прежде всего потому, что невозможно было доказать на основании свидетельств первой Церкви того, что они были написаны или одобрены живыми Апостолами и переданы ими Церкви изначально; во-вторых, потому что они предлагали странное учение, не согласующееся с тем, которое Церковь приняла от Апостолов и которое в те времена было еще свежо в памяти людей" (Doctr. Theol., p.85).
Что касается Евангелий от Марка, от Луки и Деяний Апостолов, можно сказать, что древняя Церковь безоговорочно относила эти Книги Библии к Homologumena, хотя они и не были написаны Апостолами. Это делалось на том основании, что оба Евангелия были составлены под наблюдением Св.Петра и Св.Павла соответственно, а Книга Деяний была принята как каноническое Писание, будучи полностью одобрена Св.Павлом. Поскольку древняя христианская Церковь относила эти писания к Homologumena, вопрос о том, можно ли их считать каноническими, сегодня не актуален. В лучшем случае, интерес к нему может быть чисто академическим.
Допущение о достоверности Нового Завета может быть сделано a priori, поскольку Христос уверяет нас, что Его Слово в том виде, как оно учреждено в писаниях святых Апостолов, или в Святом Писании (Иоан.17:20; Ефес.2:20; Иоан.8:31,32), никогда не прейдет (Мат.24:35). Достоверность Ветхого Завета гарантируется прямым и предельно ясным свидетельством Христа (Иоан.5:39).
Что касается различных версий Библии, у нас есть все основания утверждать, что не только оригинальные греческий и древнееврейский тексты, но также и переводы этих текстов являются истинным Словом Божиим, при условии что они полностью соответствуют оригиналу. С другой стороны, там, где переводы отклоняются от оригинальных текстов и учат чему-то, им противоречащему, они должны быть отвергнуты и не должны считаться Словом Божиим. Поскольку переводчики никогда не пишут по вдохновению от Духа Святого, но подвержены всеобщим человеческим прегрешениям, все версии Библии должны тщательным образом сравниваться с оригинальным текстом для выявления того, правильны они или нет, и по этой причине богослову следует иметь соответствующее знание древнееврейского и греческого языков.
При этом расхождение между исходным текстом и его переводами не следует чрезмерно [и искусственно] раздувать, дабы не создавать сомнений в их авторитетности. Ибо язык Писания в большинстве случаев настолько прямолинеен и прост, что любой переводчик, совершающий свою работу осознанно, вынуждается ясным и прямым языком Писания воспроизводить смысл оригинала. Даже Вульгата провозглашает основные истины христианской веры достаточно ясно, несмотря на то что вся она - от начала и до конца - пестрит ошибками. Однако ничем не обоснованное настойчивое утверждение Римской Католической церкви о том, что Вульгата является якобы единственным авторитетным текстом, было деянием столь противоречащим Духу Христа и Его Апостолов, что это дает нам еще одно доказательство того, что папская церковь - церковь антихриста.
Методологический совет Лютера служителю о том, что "молодых и малообразованных людей следует учить единообразно, однажды установленным [не изменяющимся от раза к разу] текстам и формам, иначе они путаются и сбиваются, когда учитель сегодня учит их так, а через год - по-другому, вроде бы желая внести улучшения в свое учение" , также применим и к использованию различных версий перевода Библии во время проповедей и в любых других ситуациях, когда христианский служитель наставляет мирян.

Б. Божественная действенность Святого Писания
Так как Святое Писание является богодухновенным Словом, оно обладает не только божественным авторитетом, но также и божественною действенностью, то есть созидательною способностью создавать в человеке, который по природе своей духовно мертв, как спасительную веру, так и истинное освящение: (Рим.10:17) - веру; (1Пет.1:23) - возрождение; (Иоан.17:20) - веру и освящение. Слово Божие не только наставляет человека на путь спасения и показывает ему средства, которыми он может это спасение обрести, но своею воистину божественною силою (vis vere divina) оно обращает, возрождает и обновляет их. Такою уникальною действенностью не обладает ни одна другая книга в мире, равно как ни одно человеческое изложение, если они только не повторяют Слово Божие так, как оно учреждено в Библии. Ибо божественная действенность Писания - это не что иное, как сила Божия в Слове (Рим.1:16). Лютер несомненно прав, когда пишет (Шмалькальденские Артикулы, VIII, 3): "Мы должны твердо придерживаться мнения, что Бог дарует Свой Дух благодати не иначе как через внешнее Слово, или предваряя это внешним Словом". Или еще (Большой Катехизис, 101): "С другой стороны, всякий раз когда оно всерьез обдумывается, слушается и используется, действенность Слова столь велика, что оно никогда не может не принести плода и всегда пробуждает новое понимание, новое желание, удовлетворение и молитвенные размышления, порождает чистое сердце и чистые помыслы. Ибо эти слова отнюдь не бездейственны и не мертвы, но, напротив, созидательны и живы".
В противовес всякому ошибочному учению, которое либо полностью отвергает божественную действенность Писания, приписывая ему лишь моральное [этическое] руководство и наставление (унитарианство, пелагианство), либо отделяет божественную власть от Слова (энтузиазм, кальвинизм), мы описываем божественную действенность следующим образом: 
а. Слово Божие, учрежденное в Писании, не действует естественным образом, то есть [оно не действует] ни путем логического доказательства, обращающегося к разуму, ни путем риторического красноречия, взывающего к чувствам, но [оно действует] сверхъестественным образом (efficientia vere divina) , - ввиду того, что Святой Дух, Который неразделимо соединен со Словом, убеждает человеческий разум в божественной истине посредством самого же этого Слова. Об этом ясно удостоверяет Св.Павел, который пишет: "И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы" (1Кор.2:4). Квенштедт справедливо отмечает: "Такова врожденная сила и склонность Слова Божия - всегда убеждать людей в своей истинности" (Verbum Dei virtutem exercet per contactum hyperphysicum) .
б. Божественное Слово Святого Писания обладает бесконечною, всемогущею силою (vis infinita potentia Dei, omniopotentia), ибо та же самая всемогущая сила, которая по существу находится в Боге, посредством передачи (сообщения, communicative) присутствует в Его Слове. Эта истина провозглашается в следующих библейских фрагментах: Рим.(1:16,17): "...Оно есть сила Божия ко спасению"; Ефес.(1:19,20): "...В нас, верующих по действию державной силы Его"; 2Кор.(4:6): "...Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца [Евангелием], дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа". Байер также пишет об этом: "Эта же бесконечная действенность, которая по существу per se и независимо существует в Боге, и которою Он просвещает и обращает людей, сообщается [передается] Слову" (Doctr. Theol., p.505).
в. Божественная сила, присущая Слову, отнюдь не является неотразимою, но вполне отразима (efficacia resistibilis). То есть спасительному воздействию Слова можно противостоять, несмотря на то что само по себе Слово всесильно (Мат.22:37; 2Кор.4:3,4). Квенштедт описывает этот "отразимый" характер божественного Слова следующим образом: "Время от времени оно может быть недейственным, - но не от недостатка силы, а в результате проявления упрямства, которое вредит его действию, так что оно не достигает цели". Этот факт подтверждается в Деян.(7:51), где Апостол [мученик Cтефан] обращается к ожесточенным иудеям следующим образом: "Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы". То, как бессильный человек может сопротивляться всесильному Слову Божию, - действительно непостижимо для человеческого разума. И все же у нас есть тому аналогия в природе, где естественная жизнь, несмотря на тот факт, что она обязана своим происхождением и существованием всесильной власти Божией, может быть уничтожена хилою человеческою рукою. Лютеровский принцип суждения об этом является весьма точным: "Когда Бог действует опосредованно , Ему можно противиться. Но когда Он действует непосредственно, в Своей явленной славе (in nuda maiestate), противостоять Ему невозможно". Таким образом, духовному воскресению, осуществляемому при помощи средств благодати [опосредованно] (Лук.2:34; Ефес.2:1; Кол.2:12), можно противиться (1Кор.1:23; 2Кор.2:16), в то время как телесному воскресению, которое будет совершено по верховной заповеди Божией, противостоять невозможно (Мат.25:31,32; Иоан.11:24).
г. Божественная власть никогда не должна отделяться от Слова Писания. То есть Святой Дух не действует помимо или вне Слова (см. энтузиазм, кальвинизм, ратманнизм в Лютеранской церкви), но всегда в Слове и через него (Рим.10:17; 1Пет.1:23; Иоан.6:63). Наши лютеранские богословы неизменно поддерживали эту важную библейскую истину в своем противостоянии реформатам (Цвингли: "Святой Дух не нуждается в руководстве или в 'средстве распространения' [dux vel vehiculum]"; Годж (Hodge): "Эффективная благодать действует немедленно и неопосредованно".) На практике отделение божественного Слова от Писания, в конечном счете, выливается в отвержение Библии, как единственного источника и нормы веры (norma normans). Это доказывается тем самым фактом, что энтузиасты неизбежно ставят "внутреннее слово" (verbum internum), или "дух", выше Святого Писания (verbum externum), приписывая последнему более низкое ["подчиненное"] место в сфере божественного откровения. Для энтузиастов Библия является лишь norma normata, или "правилом веры", подчиненным "внутреннему слову", то есть их собственным представлениям и плодам их воображения. С другой стороны, когда принимается библейское учение о том, что Святой Дух неразделим со Словом, практический результат, следующий за этим, заключается в абсолютном подчинении каждого помысла [человека] Слову Божию в том виде, как оно учреждено в Библии (2Кор.10:5). В этом случае всякое учение, противостоящее Писанию, отвергается как ложное, независимо из какого источника ему приписывают происхождение - от "духа", "внутреннего слова", "внутреннего света", "разума", "науки", "церкви", "папы" и т.д. До тех пор пока мы не примем полностью и безоговорочно библейское учение о том, что Святой Дух неразделимо связан со Словом Писания, мы не можем считать эту драгоценную Книгу Божию единственным источником и стандартом [мерилом] веры. Именно по этой причине наши лютеранские богословы столь активно и энергично защищают неразделимый союз Слова и Духа. Например, Голлац пишет: "Действенность божественного Слова не только указывает на цель, как, к примеру, статуя Меркурия указывает дорогу, не давая при этом путнику сил идти по ней. Слово действенно [эффективно, результативно], потому что оно не только указывает путь ко спасению, но [само] спасает души" (Doctr. Theol., p.504).
Всякий раз когда в своей христианской молитве мы просим Бога "даровать Духа Своего и силу Свою Слову", мы вовсе не имеем в виду, что иногда Дух, со Своею божественною и действенною силою удаляется от Слова, но скорее, мы исповедуем этими словами, что наши собственные человеческие устремления и наше умение применять Слово Божие не представляют собою ничего (1Кор.3:6). Истолковывая Пс.8:4, Лютер пишет: "Нам следует отбросить глупую уверенность в том, что мы якобы сами можем достичь чего-нибудь посредством Слова в сердцах наших слушателей. Скорее нам следует усердно продолжать молиться о том, чтобы Бог Сам, без нас, могущественно и действенно открыл слушателям Слово, которое Он провозглашает через проповедников и учителей" (St.L., IV, 626).
В полемике с энтузиастами (реформатами) лютеранские богословы утверждали, что Святое Писание действенно также extra usum . Этими словами они хотели сказать, что Святой Дух навечно связан со Словом, так что оно сохраняет свою силу даже тогда, когда не используется. Эту истину пришлось также отстаивать в полемике с лютеранским богословом Ратманном, утверждавшим, что "божественная действенность вне Cлова". Для противостояния этому заблуждению было выдвинуто утверждение о действенности Слова даже тогда, когда оно не используется (extra usum), дабы Слово Божие не умалялось до уровня человеческих слов (см. Doctr. Theol. p.507). Утверждение о действенности Слова Божия extra usum, таким образом, использовалось для того, чтобы подчеркнуть библейскую истину о том, что Слово Божие всегда и само по себе "есть сила Божия ко спасению" (Рим.1:16).
Хотя Святой Дух всегда действует через Слово, мы не должны судить о Его действиях по [своим] чувствам (ex sensu). "Формула Согласия" говорит об этом так: "Относительно присутствия, действия и даров Святого Духа, мы не должны и не можем всегда судить ex sensu [чувственно] - как и когда они испытываются сердцем. Но, так как они часто скрываются за огромными слабостями, мы, на основании обетования, должны быть уверены, что Слово Божье проповедуется и слышится [воистину] в служении и действии Святого Духа, и посредством этого Слова Он, несомненно, действует в наших сердцах (2Кор.2:14;3:5)" (Детальное изложение, II).
Однако, приписывая божественную действенность всему Слову Божию, в том виде, как оно учреждено в Святом Писании, мы все же верно разделяем действенность, присущую Закону, и действенность, присущую Евангелию. Божественный Закон имеет силу и власть делать людей "виновными пред Богом" (Рим.3:19), "ибо законом познается грех" (Рим.3:20). Сверх этого Закон ничего не может произвести. Его дело - совершать сокрушение (contritio, terrores conscientiae). Евангелие же, в свою очередь, производит веру, а значит - возрождение и обращение (Рим.10:17; 5:1). Однако именно этим действием оно вписывает божественный Закон в сердце (Иерем.31:31 и далее). То есть оно формирует в человеке желание повиноваться Закону радостно и с готовностью (Пс.109:3; Рим.12:1; Гал.2:20). (Lex praescribit, evangelium inscribit) . Более того, именно этим действием он также освобождает человека от страха смерти и дарует ему силу для того, чтобы восторжествовать над этим последним врагом (1Кор.15:55). Силою Евангелия грешник, который по природе своей подвержен смерти (Евр.2:15) и безнадежен в этом мире (Ефес.2:12), принимается в Царство Благодати Христовой (Иоан.3:16-18) и, в конце концов, в Царство Его Славы (Филип.1:3-6; Ефес.1:16-19; 1Пет.1:3-5).

В. Божественное совершенство, или достаточность Святого Писания (Perfectio Scripturae Sacrae)
Божественное совершенство, или достаточность Святого Писания - это такое свойство, посредством которого оно учит всему, что необходимо для спасения. Герхард определяет это свойство следующим образом (II, 286): "Писание полностью и совершенно наставляет нас во всем, что необходимо для спасения". Библейское подтверждение этого учения ясно учреждается во 2Тим.(3:15-17); Иоан.(17:20); 1Иоан.(1:3,4). Поскольку Святое Писание достаточно, или совершенно, оно не нуждается в каких-либо дополнениях традициями (как утверждают паписты), или новыми откровениями (на чем настаивают энтузиасты), равно как оно не требует никакого доктринального развития (о чем говорят современные богословы-рационалисты). Путь спасения, преподаваемый в Библии, является полным и совершенным (Мат.28:20; Марк.16:15,16). Герхард, полемизируя со сторонниками Римской Католической церкви, верно говорит: "Отбросьте традиции, мы привержены одному лишь Писанию".
Рассматривая вопрос о божественной достаточности Святого Писания, мы должны принимать во внимание следующие положения:
а. Святое Писание не включает всего, что люди могут знать. Ибо в земных вопросах оно предлагает очень мало наставлений (Библия не является "научным справочником"). Земные дела рассматриваются в Писании лишь в той мере, в какой они относятся к божественной теме спасения (например, сотворение мира и т.д.).
б. Святое Писание не открывает всех божественных истин, которые человек, может быть, хотел бы знать. Ибо и в духовной области также его основной задачей остается спасение грешников (2Тим.3:16-18; 1Кор.13:12; Рим.11:33).
в. Тем не менее Святое Писание содержит все, "что необходимо знать для поддержания христианской веры и ведения христианской жизни, и, таким образом, для обретения вечного спасения" (Квенштедт). Все, отрицающие эту истину, отвергают Schriftprinzip, или основное христианское учение о том, что Святое Писание является единственным источником и единственною нормою веры. Паписты делают Писание ограниченною нормою (norma remissiva) и учат perfectio implicita Scripturae Sacrae, - то есть они признают Писание достаточным, только когда его учения дополняются учениями церкви или папы. Так паписты умаляют Писание до norma normata.
Писание провозглашает свои святые учения либо прямыми словами (kata; rjhtovn), либо контекстуально [по смыслу] (kata; diavnoian). Примером первого способа является ясное учение о спасении по благодати, верою во Христа (Иоан.3:16; Рим.3:24,28). Примером второго способа является учение о Святой Троице (Мат.28:20). Однако Святое Писание никогда не утверждает лишь "общие принципы", на основании которых христианские богословы должны якобы "развивать" учения. Ибо Библия - это Книга, содержащая не "общие принципы", но учения. Для того чтобы богослов мог удержаться от провозглашения лжеучений, ему следует постоянно иметь в виду, что он должен проповедовать только то, о чем само Писание говорит ясными словами, и ничего сверх этого. Именно это и подразумевает Лютер, когда пишет: "В христианском учении мы не должны утверждать ничего такого, чему не учит Святое Писание" (St.L., XIX, 592). И еще: "Все христианские артикулы должны не только не вызывать сомнения у самих христиан, но, кроме того, они должны быть так подтверждены очевидными и ясными библейскими фрагментами, чтобы заставить умолкнуть всех [оппонентов], так чтобы те ничего не могли сказать против них" (St.L., XVIII, 1747).

Г. Божественная ясность Святого Писания (Perspicuitas, Claritas Scripturae Sacrae)
Говоря, что Святое Писание ясно и понятно, мы имеем в виду, что оно выдвигает все учения о спасении словами столь простыми и ясными, что их может понять любой человек, обладающий средними интеллектуальными способностями. Лютеранский догматик Байер выражает эту мысль следующим образом: "Всякий человек, знакомый с языком, способный мыслить на общем уровне и уделяющий должное внимание словам, может познать истинное значение слов... и постичь основные учения". О ясности Писания определенно говорится в следующих фрагментах: Пс.118:105,130; 18:8,9; 2Пет.1:19; 2Тим.3:15. Вдобавок, это подразумевается во всех фрагментах, призывающих людей исследовать Писания для обретения спасения (Иоан.5:39; Лук.16:29; Деян.17:11; 2Фессал.2:15; Ис.34:16; 1Иоан.2:13,14). Таким образом, всякий, кто отвергает ясность Библии (паписты, энтузиасты, современные богословы-рационалисты), должен также отвергать основополагающую истину, что Писание является единственным principium cognoscendi , вынуждая тем самым верующего христианина основывать свою веру на человеческих истолкованиях, - будь то пояснения церкви или труды отдельных библейских исследователей.
Помня, что Святое Писание - это ясная и понятная Книга, христианский экзегет должен тщательно следить за тем, чтобы не навязывать священному тексту свои собственные представления и идеи (eisegesis); своею единственною задачей он должен считать выявление и показ истинного значения ясного Слова Божия (exegesis: раскрытие смысла Писания). Говоря другими словами, он должен позволять Писанию самому истолковывать себя (Scriptura Scripturam interpretatur; Scriptura sua luce radiat) . Негативно функция христианского экзегета может быть описана как устранение всех текстовых трудностей путем надлежащего грамматического научения [читателя], а также опровержение всех ошибочных истолкований. Позитивно же - это выявление и показ истинного значения текста (manuducatio ad nudam Scripturam ) в свете его собственного контекста и параллельных мест.
Посему настоящий христианский экзегет должен обладать следующими качествами: а) Он должен считать всю Библию непогрешимым Словом Божиим; б) Он должен относиться к Святому Писанию как к Книге, которая сама по себе ясна и понятна; в) Он должен добросовестно выявлять [подчеркивать] истинное значение текста; и, наконец, г) Он должен уметь опровергать ошибочные человеческие суждения, которые лжеучителя или заблудшие правоверные богословы приписывают тексту.
Относительно ясности Святого Писания можно отметить следующее:
а. Святое Писание предельно ясно в отношении всего, что необходимо для спасения. Мы с готовностью признаем, что Писание содержит фрагменты, в той или иной мере туманные, причем не только для среднего христианина, но также и для христианского богослова. Однако этот факт не опровергает учения о ясности Библии. Фрагменты, которые сами по себе туманны, выдвигают не основополагающие артикулы христианской веры, а относятся, как говорят наши догматики, обычно к "вопросам, связанным с именами, хронологией, топографией, аллегорией, символикой или пророчеством" (Квенштедт). Среди фрагментов, содержащих учения, есть такие, которые менее понятны, чем другие, или, как отмечает Герхард: "То, что в одном фрагменте выражено туманно, в другом фрагменте объясняется более ясно", и во всех подобных случаях более туманный фрагмент должен истолковываться в свете более понятного (sedes doctrinae; analogia fidei) . Но и этот факт также не опровергает учения о библейской ясности. Истолковывая 36-ой Псалом, Лютер верно отмечает: "Но если кто-то из них (из папистов) будет досаждать вам и утверждать: 'Вам надлежит иметь истолкования Отцов, поскольку Писание неясно и туманно', вы должны отвечать: 'Это неправда. Не существует на земле более ясной книги, чем Святое Писание, которое по сравнению со всеми другими книгами - как солнце по сравнению с любым другим источником света'. Они говорят это только потому, что хотят увести нас прочь от Писания и поставить себя в положение учителей над нами, чтобы мы поверили в их бредовые проповеди... Ибо это и в самом деле правда - некоторые фрагменты Писания неясны, но в них не содержится ничего, кроме того, что вы можете найти в других фрагментах, в ясном и понятном виде. Но появились еретики и истолковали неясные фрагменты согласно своим собственным измышлениям, и на этом основании они стали оспаривать ясные фрагменты, на которых основывается вера. И Отцы опровергали их ясными библейскими фрагментами, проливая свет на туманные и не столь понятные, доказывая тем самым, что сказанное туманно в некоторых фрагментах в других выражено ясно и понятно. Не позволяйте уводить себя от Писания, как бы они [папиcты] ни старались это совершить. Ибо если вы отступитесь от Писания, то вы пропали. Тогда они поведут вас, куда захотят. Но если вы пребудете в Писании, то одержите победу и будете смеяться над всеми их неистовствами, как скала смеется над бьющимися в нее морскими волнами. Все их писания - не что иное, как волны, накатывающие и откатывающие прочь. Будьте тверды и уверенны, что нет ничего более ясного, чем солнце, я имею в виду Святое Писание. Если его закрывает туча, то за нею скрывается не что иное, как то же самое ясное солнце. Таким образом, если вы находите в Писании непонятный фрагмент, не тревожьтесь, ибо несомненно, что та же истина, которая содержится в этом фрагменте, преподается ясно и четко в каком-то другом отрывке. Посему если вы не можете понять туманно выраженного фрагмента, то ухватитесь за ясный и понятный" (St.L., V, 334 f).
б. Ясность Писания не следует путать с постижением тайн веры (perspicuitas rerum) . Сами учения, в которые мы должны веровать для нашего спасения,- например, воплощение Христа, Святая Троица, личностное единство двух природ во Христе, заместительное искупление Христово путем Его страданий и смерти, и т.д.,- все это навсегда останется непонятным и непостижимым для человеческого разума (res inevidentes) . Но эти непостижимые тайны нашей веры учреждаются словами столь ясно и понятно (perspicuitas verborum) , что всякий человек, обладающий нормальным, обыкновенным разумом и понимающий человеческую речь, может принять их своим умом (apprehensio simplex) , а посредством сверхъестественного действия Святого Духа он может понять их также и духовно (apprehensio spiritualis sive practica) . По этой причине наши лютеранские догматики назвали ясность Писания claritas verborum (словесная ясность), или claritas externa (внешняя ясность), или же claritas grammatica (грамматическая ясность), и т.д. По этому поводу Герхард цитирует Лютера (I, 26), который пишет: "Если вы говорите о внутренней ясности, то ни один человек не понимает в Писании ни йоты естественною силою своего разума, если он не имеет Духа Божия. Ибо все люди [по природе своей] имеют тьму в сердцах. Святой Дух требуется для понимания всего Писания в целом и каждой его части. Если же вы говорите о внешней ясности Писания, то там не остается ничего туманного или двусмысленного, но все, что выносится на свет в Слове, совершенно ясно и понятно" (Doctr. Theol., p.73). Все учение о ясности Писания можно кратко обобщить следующим образом: Писание ясно и понятно внешне (claritas verborum) - для всех здравомыслящих людей, а внутренне (claritas spiritualis) - только для верующих, и по сути (claritas rerum, понимание тайн веры) - только для святых на небесах (1Кор.13:12).
Из всего сказанного очевидно, для кого Писание должно оставаться туманною и непонятною Книгой, а именно:
а. Для всех, кто не понимает ни человеческой речи вообще, ни слов Писания в частности; б. Для всех, кто настолько полон предубеждений, что отказываются честно рассматривать слова Писания;
в. Для всех, кто безумно стремится постичь божественные тайны посредством собственного слепого разума;
г. Для всех, кто исполнен вражды к божественным истинам, которым учит Писание (Пс.17:27; Иоан.8:43-47; 2Кор.4:3,4). Этим объясняется, почему так много заблуждающихся людей самонадеянно отвергают Святое Писание, как туманную и непонятную книгу. "Слепое неверие непременно впадет в заблуждение, считая Его деяния тщетными" (Коупер [Cowper]).
"Слепое неверие" выдвигает также возражения против ясности Писания. Среди них мы можем отметить возражения следующего плана:
а. Учреждение святого служения. Ответ: Христос действительно учредил общественное служение, однако не для того, чтобы делать Библию ясной и понятной, но для того, чтобы проповедовать Евангелие, которое столь ясно излагает Библия (Марк.16:15,16; Мат.28:19,20) и таким образом вести людей на небеса (Евр.13:17; Иезек.3:18).
б. Разногласия и разделения внутри видимой христианской Церкви. Ответ: Увы, это действительно существует, но лишь потому, что люди упорствуют в отвержении ясных учений Писания (Иоан.8:31,32; 1Тим.6:3 и далее).
в. В Писании встречаются неясные фрагменты. Ответ: Наличие таких фрагментов не опровергает учения о ясности Писания, поскольку доктрины о спасении преподаются с великою ясностью. Св.Августин верно говорит: "В ясных фрагментах Писания можно найти все, что необходимо для веры и жизни".
г. Непостижимые тайны веры. Ответ: Эти тайны действительно выше возможностей человеческого разума, но они преподаются столь ясным языком, что это понятно даже обычному ребенку.
д. Отдельные фрагменты Писания якобы допускают его туманность и неясность. При этом те, кто отрицают ясность Писания, нередко указывают на такие фрагменты, как 2Пет.3:16 и 1Кор.13:12. Ответ: Св.Петр утверждает, что среди того, о чем пишет Св.Павел в своих Посланиях (ejn aiJ"), есть нечто трудное для понимания (dusnovhta). Святое Писание действительно содержит много такого, что признано "трудным для понимания". Однако это не опровергает утверждения о его ясности. Ибо везде, где оно учит о спасении, оно выражается предельно ясно и понятно.
В 1Кор.(13:12) Св.Павел говорит не о Писании, а лишь о нашем знании Бога и божественной истины, которое сейчас опосредованно и несовершенно, но которое на небесах будет непосредственным и совершенным. Следовательно, и этот фрагмент также не опровергает утверждения о ясности Писания.
Ясность Писания отвергается как папистами ("Писания непонятны и невразумительны сами по себе, даже в наиважнейших вопросах", кардинал Гибонс (Gibbons), "Вера наших отцов" (The Faith of our Fathers, p 111), так и энтузиастами. Паписты утверждают, что Писания должны истолковываться церковью или папою, а энтузиасты настаивают на том, что Писания должны раскрываться посредством "внутреннего света". В конечном счете как паписты, так и энтузиасты прибегают к человеческому разуму для раскрытия Писания, точно так же, как поступают современные рационалисты, утверждающие, что Библия должна истолковываться в свете современных познаний. Во всех трех случаях нападки на святую и ясную Книгу Божию о спасении вызваны преднамеренным противостоянием благословенному Евангелию Христову (1Кор.1:22,23).