ЗАКОН И ЕВАНГЕЛИЕ (De Discrimine Legis et Evangelii)
Поскольку до сих пор рассматриваемые учения требовали
постоянных ссылок на Закон и Евангелие и их обсуждения, так что практически об
этом уже сказано все, что следовало было сказать, тем не менее не будет лишним
рассмотреть библейские учения о Законе и Евангелии в отдельной главе.
Современный рационализм, так же, как Римский католицизм и цвинглианство
(Цвингли: "Закон, сам по себе, есть не что иное, как Евангелие"; см.
также: Concordia Triglottata, p. 161 ff.), практически упразднили различие между
Законом и Евангелием, так что эти два учения постоянно смешиваются друг с
другом, а библейский путь спасения при этом полностью затмевается ([за этим
следует] отвержение sola fide, и учение о спасении по делам праведности).
Конфессиональное лютеранство, в свою очередь, считает, что
"различие между Законом и Евангелием является особо ярким светом
(clarissimum quoddam lumen), служащим тому, чтобы Слово Божье могло правильно
преподаваться [сопоставляться и соотноситься], и чтобы Писания Святых пророков
и Апостолов могли надлежащим образом истолковываться и пониматься"
(Формула Согласия, Дет. изл.,V; 1), и, таким образом, отводит этому вопросу
особо важное место во всех ортодоксальных догматических трактатах. Однако,
невзирая на этот факт, антиномизм, который является извращением библейского
учения о Законе и Евангелии, привел к путанице и смущению даже в лютеранских
кругах (Иоганн Агрикола, филипписты, Поах, Оттон и др.), так что действительно
необходимо рассмотреть данный вопрос со всею тщательностью. По этим причинам мы
посвятим рассмотрению данного вопроса отдельную главу.
1. Определение Закона и Евангелия
Писание само, равно как и лютеранские вероисповедания,
проводит определенную грань между Законом и Евангелием. Согласно "Формуле
Согласия" (Дет. изл., V; 17), Закон, в строгом смысле этого слова (lex
proprie accepta), "является Божественным учением, в котором открывается
праведная и неизменная воля Божья в отношении того, какими должны быть природа,
помыслы, слова и дела человека, чтобы он (человек) был угоден и приемлем для
Бога, - и он [Закон] грозит нарушителям гневом Божьим, а также временным и
вечным наказаниями". Более кратко "Конспективное изложение Формулы
Согласия" (V; 3-4) определяет Божественный Закон, в строгом смысле этого
слова, такими словами: "Закон является особой Божественной доктриной,
которая учит тому, что праведно и угодно Богу, и порицает все, что является
грехом и противоречит воле Божьей", так что "все, что порицает грех,
представляет собой проповедь Закона или ее элемент".
С другой стороны, Евангелие, в строгом смысле этого слова
(evangelium proprie acceptum), определяется тем же вероисповеданием, как
"особая доктрина, которая учит, что человеку, который не исполнил Закона и
потому осужден им, следует уверовать, и уверовать именно в то, что Христос
искупил все грехи, заплатил за них и обрел для него, безо всякой добродетели
или заслуги с его стороны [без заслуги со стороны грешника], прощение грехов,
имеющую ценность перед Богом праведность и вечную жизнь" (Консп. изл., V;
5).
Это различие между Законом и Евангелием является ясным и
библейским, так что мы можем отнести к Божественному Закону любую часть
Писания, требующую от человека полного и совершенного послушания Богу
(Гал.3:12), все, что провозглашает о Его проклятии всем грешникам (Гал.3:10),
возлагает на весь мир вину перед Богом (Рим.3:19) и способствует осознанию
греха (Рим.3:20), и [мы можем отнести] к Евангелию любую часть Писания,
предлагающую грешнику благодать, мир и прощение (Рим.1:16,17;
Оба термина (Закон и Евангелие) действительно используются в
Писании также и в широком смысле слова, так что термин Закон обозначает все
откровение Божие целиком, в том виде как оно учреждено в Его Слове (Пс.1:2;
Ис.2:3), а термин Евангелие - все Божественное учение (Марк.1:1). Это является
синекдохой, то есть таким способом выражения мысли, когда часть определяет
название целого . (Герхард: "ut ex parte digniori et potiori totum
intelligatur" .)
Такое специфическое употребление термина
"Евангелие" признается и нашими лютеранскими вероисповеданиями. Ибо
мы читаем в "Формуле Согласия" (Дет. Изл., V; 3 c aaeaa):
"Термин Евангелие не всегда использовался и понимался в одном и том же
смысле, но - как в Святых Писаниях, так и древними и современными учителями
Церкви - трактовался двумя способами. Ибо иногда он используется так, что под
ним подразумевается все учение Господа нашего Христа... Помимо этого, термин
Евангелие применяется в другом, а именно - в узком смысле слова, и в этом
случае в него не включается проповедь покаяния, но под ним подразумевается
только проповедь благодати Божьей".
2. Общие свойства [характерные черты] Закона и Евангелия
Если сравнить два учения друг с другом, то мы обнаружим, что
они имеют несколько немаловажных общих элементов. Во-первых, как Закон, так и
Евангелие являются богодухновенным Словом. Это весьма существенно. Хотя функция
Закона совершенно отличается от функции Евангелия, он тем не менее является
таким же святым и вдохновенным Словом Божиим, как и Евангелие (Мат.22:37-40; Рим.3:21).
Во-вторых, оба учения - как Закон, так и Евангелие - относятся ко всем людям,
так что они должны преподаваться бок о бок всегда, до самого конца света.
Посему "Формула Согласия" учит: "От начала мира две эти
доктрины, с надлежащим различием, непрестанно [вновь и вновь] и бок о бок
прививались в Церкви Божьей... Мы веруем и исповедуем, что две эти доктрины
должны непрестанно, до самого конца сего мира, прививаться в Церкви
Божьей" (Дет. изл., V; 23-24).
Тот факт, что "Закон и Евангелие должны прививаться
вновь и вновь и бок о бок", следует всячески защищать от сторонников
антиномизма, которые, утверждая, что покаяние (сокрушение) должно
проповедоваться на основании Евангелия, отрицают, что Закон проповедуется
[содержится] в Новом Завете. Иоганн Агрикола учил: "Декалог - это то, что
присутствует в суде, а не на [церковной] кафедре", то есть Закон является
принадлежностью государства, а не Церкви. Модифицированные разновидности
антиномизма всячески защищались Поахом, Оттоном и др., которые говорили:
"Закон не должен прививаться возрожденным". Филипписты, в свою
очередь, утверждали: "Неверие следует обличать на основании
Евангелия" (Сравн. с: Triglotta, Hist. Intr., p.161 ff.). Заблуждения
антиномизма достаточно осуждаются в V и VI артикулах "Формулы Согласия",
которые ясно и убедительно показывают, что антиномизм не является библейским
учением, равно как не отвечает элементарному здравому смыслу.
Лютер верно характеризует глубокую порочность антиномизма,
когда пишет: "Они хотят отбросить Закон, но при этом они все же учат
[Божественному] гневу, - чему-то такому, что имеет отношение к одному лишь
Закону. Следовательно, они отбрасывают лишь слово Закон, но утверждают гнев
Божий, который обозначается этим термином, не говоря уже о том, что они
извращают учение Павла и все переворачивают вверх дном " (St.L., XX, 1618
ff.).
И еще: "Разве это не слепота, - да это хуже, чем
слепота, - то, что он [Агрикола] не хочет преподавать Закон без и прежде
Евангелия? Он пытается совершить невозможное. Как можно проповедовать прощение
грехов до того, как грехи появляются [т.е. выявляются, становятся очевидными]?
Ибо благодать должна вести борьбу в нас против Закона и греха, побеждая, дабы
мы не впали в отчаянье" (St.L., XX, 1659, 1656).
Д.-р Бенте (Troglot, Hist. Intr., p. 161) говорит об антиномизме, что он
"был скрытой попыткой еще раз открыть двери Лютеранской церкви для Римской
[католической] праведности делами, изгнанной оттуда Лютером". Он пишет:
"Когда Лютер во дни Реформации противостал Агриколе, отцу антиномизма, он
сделал это с ясным пониманием того, что под угрозу было поставлено и в защите
нуждалось само Евангелие Иисуса Христа с его учением об оправдании только по
благодати и одною лишь верою. 'Этими духами,- говорит он, - дьявол хочет лишить
нас отнюдь не Закона, но Христа, исполнившего Закон' (St.L., XX, 1614)".
В конечном счете, сторонники антиномизма фактически
основывали свою веру в милосердное прощение грехов на собственном обновлении,
или освящении, и частично - на покаянии, которое является следствием истинной
любви, порожденной проповедью Евангелия. Таким образом, они смешивали между
собою оправдание с освящением и возрождали Римскую католическую доктрину о
делах праведности (оправдание посредством освящения; gratia infusa).
3. Закон и Евангелие, рассматриваемые как противоположности
Лютер вновь провозгласил миру, что Закон и Евангелие
отличаются друг от друга и разделены более, чем разделены две крайние
противоположности ("inter se longissime distincta et plus quam contradictoria
separata sunt" ) (St.L., IX, 447). Утверждение о том, что Закон и
Евангелие различаются, не должно считаться "экстремистским
недоразумением" (Фомасий [Thomasius], Dogmengeschichte, II, 425), ибо это
является лишь возобновлением истины, о которой учит само Писание.
Когда мы сравниваем два учения по их содержанию, мы находим,
что они совершенно противоречат друг другу. Закон требует совершенного
послушания человека во всем и осуждает всех непокорных, в то время как
Евангелие не требует ничего, но предлагает всем грешникам в дар благодать,
жизнь и спасение ради Христа. Тем же грешникам, которым Закон предопределяет
вечное проклятие, Евангелие - ради Христа - предназначает вечную славу на
Небесах (Рим.5:18-21). Закон требует дел (Лук.10:28), Евангелие же провозглашает,
что грешник "оправдывается верою, независимо от дел закона"
(Рим.3:28).
Св. Павел решительно противопоставляет Закон и Евангелие,
когда он пишет такие слова: "...Нет различия, потому что все согрешили и
лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во
Христе Иисусе" (Рим.3:22-24). Из этих слов ясно, что Закон осуждает, в то
время как Евангелие оправдывает (См. также: Гал.3:10-14).
То же различие между Законом и Евангелием становится
очевидным, когда мы рассматриваем их обетования, которые также абсолютно
противоположны. Обетования Закона условны (promissiones conditionales).
Евангельские же обетования - это обетования чистой благодати (promissiones
gratuitae). То есть Закон обещает жизнь грешнику при условии, что тот полностью
исполнит его [Закон] (Гал.3:12; Лук.10:28); Евангелие же обещает ему жизнь и
спасение "без дел Закона", "без добрых дел",
"даром", "по благодати" (particulae exclusivae) , так что
действительно оправдывается нечестивый (Рим.4:5). Другими словами, Закон
оправдывает людей, которые [уже] праведны сами по себе (Гал.3:21), в то время
как Евангелие оправдывает людей, которые сами по себе неправедны (Рим.4:5).
Так называемое евангельское повеление [cglasanca]
(imperativus evangelicus, Деян.16:31) является "концентрированным [сжатым]
Евангелием". Говоря темничному стражу в Филиппах: "Веруй в Господа
Иисуса Христа, и спасешься..." - Св.Павел проповедовал веру, поселяя ее в
его сердце. Так же и "заповедь", которую мы читаем в 1Иоан.3:23,
является не законническою заповедью, но выраженным в строгой форме милостивым
приглашением принять предлагающее прощение Евангелие. Вера, требуемая
Евангелием, описана в Библии как нечто совершенно противоположное любым
человеческим достижениям (Ефес.2:8,9).
Из этого очевидно, что условия Закона (см. Лук.10:28)
являются истинными условиями, требующими абсолютного исполнения наложенных
обязательств (Гал.3:12), в то время как условия Евангелия [Рим.(10:9):
"Если... будешь... сердцем твоим веровать... то спасешься"] лишь обозначают
средства, коими Бог дарует грешнику жизнь и спасение (modus applicationis) .
Утверждение: "Если будешь веровать, то спасешься", означает лишь
следующее: без каких-либо дел, или проявления какой-либо
"достойности" с твоей стороны, ты спасен одною лишь верою в Господа
Иисуса, Которого Бог воскресил из мертвых (Рим.3:23-28).
Итак, поскольку Закон и Евангелие, если подходить к ним по
их содержанию и их обетованиям, совершенно [iieaa ?ag] противоположны (plus
quam contradictoria), мы должны ясно различать две сферы, к которым они
относятся соответственно порядку спасения. Это единственный правильный путь
устранения "непреодолимого затруднения", с которым мы сталкиваемся в
процессе рассмотрения двух этих contradictoria [lsincailieiekinnae], согласно
тому, как они представлены в Библии.
Закон действительно должен быть проповедован во всей своей
строгости и суровости, и ничто не может быть исключено из него (Мат.5:17,18;
Гал.3:10; Рим.1:18; 3:9-19), но он не должен провозглашаться ни с какой иной
целью кроме как приведение грешника к ясному осознанию своего греха и проклятия
(Рим.3:20). То есть областью надлежащего использования Закона, как ясно
показывает Писание (2Кор.3:9), является "служение осуждения". Это
весть гнева, и фактически "закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы
нам оправдаться верою" (Гал.3:24).
Однако когда Закон достиг своей цели и сокрушенный грешник
восклицает в сердце своем: "Что мне делать, чтобы спастись?"
(Деян.16:30), тогда провозглашение Закона следует прекратить и начать провозглашение
Евангелия (Деян.16:31). Ибо в то время как функцией Закона является устрашение
беззаботного грешника, функции Евангелия заключается в утешении благодатью
Божией во Христе Иисусе грешника сокрушенного (Иоан.3:16; Рим.10:4). Это резкое
различие между двумя сферами приложения Закона и Евангелия всегда соблюдается в
Писании (2Цар.12:13; Деян.2:37-39; 1Кор.5:1-5; 2Кор.2:6-8).
Лютер пишет: "Закон имеет свою цель, к которой он
должен идти, а именно - 'ко Христу' [до Христа], для того чтобы устрашить
нераскаянного гневом Божиим и Его неблагосклонным отношением. Аналогичным же
образом и Евангелие имеет свою цель и функцию, а именно - проповедовать
прощение грехов сокрушенным сердцам... И теперь, когда совесть воистину
пробуждена и должным образом осознает свои грехи и пребывает в муках смерти...
самое время [ей] узнать о том, как отделить Закон от Евангелия и расставить их
по своим местам" (St.L., IX, 798 ff.).
Таким образом, общими словами говоря, Закон относится к
сфере греха, а Евангелие - к сфере благодати. Первое является вестью покаяния
(сокрушения), а второе - вестью об отпущении грехов (Лук.24:47). Оба они должны
преподаваться во всей своей библейской чистоте и истинности. Суровость и
жесткость Закона не должна уменьшаться, равно как не должны изменяться
сладкозвучие и обаяние Евангелия. Ибо только таким образом Божественная весть о
грехе и прощении входит в сердце грешника и преобразует его.
Закон и Евангелие отличаются друг от друга также и в
отношении principia cognoscendi . В то время как Закон записан в сердцах людей
(Рим.2:14,15), и, таким образом, может,- по крайней мере отчасти,- быть познан
даже без библейского откровения, Евангелие является "сокрытой премудростью
Божией", которая доводится до людей посредством особого откровения (1Кор.2:7-12;
Рим.16:25), так что ни один человек не может познать его, если оно не было
открыто ему (Марк.16:15; Рим.10:14,15,17). Это демонстрируется и подтверждается
тем фактом, что все созданные человеком религии являются "религиями
Закона", или "религиями добрых дел", в то время как христианская
религия, единственным источником которой является Библия, - является
"религией веры". Более того, все люди, склонные к естественной
[плотской] религии добрых дел, отвергают религию веры, считая ее безумием
(1Кор.1:23; 2:14), - до тех пор пока Святой Дух, действуя через Евангелие, не
устранит от них opinio legis (2Кор.3:15,16).
В процессе антиномийской полемики обсуждался вопрос о том, с
какой позиции должен изобличаться [искореняться] грех неверия, - с позиции
Закона (гнесио-лютеране) , или же с позиции Евангелия (филипписты). Ответ,
предлагаемый гнесио-лютеранами, был принят и нашел отражение в "Формуле
Nогласия" (См. арт.V и VI). Филипписты, по всей вероятности, были введены
в заблуждение рассуждением о том, что, поскольку Божественный Закон ничего не
знает о Христе и о вере в Него, он, дескать, не может осуждать грех неверия. Но
в действительности возникает вопрос о том, помним ли мы о специфических
областях [приложения] и функциях Закона и Евангелия. Ибо, в то время как Закон
всегда судит, укоряет и попрекает, Евангелие, в надлежащем значении этого
слова, никогда не судит, не укоряет и не попрекает. Таким образом, осуждение
противоречит самой природе Евангелия.
Утверждение о том, что "Евангелие укоряет грех"
(Меланхтон), может быть поддержано только в том случае, когда термин Евангелие
используется в широком смысле, как слово, обозначающее все учение Христово.
Однако то, что Евангелие в строгом смысле не осуждает ни греха неверия, ни
какого-то иного греха, очевидно из того, что если бы Евангелие было по существу
вестью осуждения и проклятия, то спасение было бы совершенно невозможно. Ибо в
этом случае не существовало бы вести о спасении, на которую грешники, по
природе своей являющиеся неверующими, могли бы уповать. Евангелие спасает
(Рим.1:16) только потому, что оно имеет исключительно спасающую, а не
осуждающую функцию. Филипписты, хотя и непреднамеренно, фактически превратили
Евангелие в Закон, придав ему по существу осуждающее служение.
"Формула Согласия" соглашается с тем, что
Евангелие (или скорее даже евангельские факты, а именно - страдание и смерть
Христовы) может и в самом деле быть использовано для описания великого гнева
Божия по отношению к человеческому греху, - как и Сам Христос использовал это
(Лук.23:31). И все же когда Евангелие используется таким образом, оно совершает
не свое служение [не служение, свойственное и надлежащее ему] (proprium suum
officium), но чуждое ему служение [aa?kca] (alienum opus). Наше вероисповедание
(Дет. изл., V; 12) гласит: "Да может ли быть более сильное, более
устрашающее провозглашение и проповедь Гнева Божьего против греха, чем просто
страдания и смерть Христа, Сына Его? Но поскольку все это проповедует гнев
Божий и устрашает людей, - это не является все же проповедью Евангелия и проповедью
Самого Христа, но является проповедью Моисея и Закона против нераскаявшихся.
Ибо Евангелие и Христос были избраны [предписаны] и даны не для устрашения и
осуждения, но для утешения и ободрения тех, кто устрашен и робок".
Последняя подчеркнутая здесь истина никогда не должна упускаться из виду. Ибо
Евангелие, в его надлежащем смысле и значении, никогда не изобличает греха,
никогда не устрашает грешника, но оно всегда являет Божественную благодать и
утешает грешника, встревоженного своими грехами.
В заключение данной главы мы можем привлечь внимание
читателя к тому факту, что Закон и Евангелие являются лишь различными аспектами
Самого Бога и Его отношения к грешнику. Закон показывает, как Бог осуждает
грешника за его грех (Deus propter peccata damnans), в то время как Евангелие
описывает, как Он дарует грешнику прощение и оправдывает его ради Христа (Deus
propter Christum absolvens et iustificans). Христианский богослов должен
постоянно иметь в виду этот факт, когда он определяет сферы и функции Закона и
Евангелия.
4. Тесная связь между Законом и Евангелием
Хотя Закон и Евангелие коренным образом различаются по
содержанию, тем не менее они должны быть тесно соединены в своем практическом
использовании. Лютер пишет об этом так (St.L., IX, 454): "Хотя эти два
[учения] очень далеко удалены друг от друга, если рассматривать их содержание
(re ipsa), в то же время они теснейшим образом связаны в одном сердце. Ничто не
связано теснее, чем страх и вера, Закон и Евангелие, грех и благодать. Они
действительно так соединены, что одно просто поглощено другим (absorbeatur). То
есть не может существовать [aaea kczazici] математического соединения,
подобного этому".
Эта тесная связь между Законом и Евангелием становится
очевидной, когда мы рассматриваем обращение грешника. Как мы уже показали в
предыдущей главе, обращение происходит в тот самый момент, когда раскаявшийся
грешник начинает лично уповать на милостивые обетования Евангелия. Или же,
короче говоря, его обращение производится посредством Евангелия. Однако для
того, чтобы Евангелие могло совершить свою утешительную и спасительную работу,
Закон должен прежде убедить грешника в том, что он грешен и виноват, устрашить
и смирить его, повергнуть его в отчаянье от осознания неспособности
самостоятельно спасти себя (Рим.3:19, 20, 23, 24). Таким образом, обращение
грешника требует и предполагает проповедь как Закона, так и Евангелия. Закон
должен сначала сделать явной для грешника его духовную смерть, - чтобы он мог
возрадоваться в той духовной жизни, которую дает Евангелие. Закон должен
убедить его в справедливости требований Божиих, - чтобы породить в нем желание
верою принять дары Евангелия. Закон должен провозглашать грех, - чтобы
Евангелие могло провозглашать благодать.
Говоря о втором использовании Закона, наши догматики вполне
справедливо различают его usus elenchticus (открытие греха и убеждение в
греховности, см.: Рим.3:20) и его usus paedagogicus (наш "детоводитель ко
Христу", см.: Гал.3:24). Однако необходимо иметь в виду, что сам по себе
Закон не ведет ко Христу, а лишь повергает в отчаянье. Но он способствует
приходу ко Христу (compulsus indirectus) , указывая грешнику на то, в чем тот
нуждается. Когда Закон устрашил грешника, Христос готов провозгласить ему
утешение Евангелия. О том, что Закон сам по себе не производит никакого
морального изменения и улучшения в сердце грешника, лишь предрасполагая его к
принятию Евангелия, сказано в таких библейских фрагментах, как 2Кор.(3:6 и
далее) и Рим.(7:5,8). Посему Евангелие должно следовать в неразрывном
соединении с Законом, чтобы грешник был обращен и спасен.
Антиномисты отрицали тесную связь между Законом и
Евангелием, пытаясь вытеснить Закон из Церкви. Но, в конечном счете, их
противостояние Закону было противостоянием Евангелию. Ибо, как верно говорит
Лютер (St.L., XX, 1646): "Если устранить Закон, то никто не может знать -
кто такой Христос и что Он совершил, исполнив Закон за нас". Великий
Реформатор очень ясно понимал, что "дьявол через энтузиазм (антиномизм)
стремился устранить не Закон, но Христа, Исполнителя Закона" (XX, 1614).
Тесная связь между Законом и Евангелием становится очевидной
также, когда мы рассматриваем освящение верующего. Это верно, что по своему
внутреннему, или новому человеку верующий не нуждается в Законе (1Тим.1:9),
ибо, как новое творение во Христе, он имеет Божественный Закон, записанный в
его сердце (Иерем.31:33; Иезек.36:26), и он повинуется ему радостно и охотно, -
подобно тому как это делал Адам до грехопадения (Пс.109:3). "Формула
Согласия" верно провозглашает (Дет. изл., VI, 17): "Но когда человек
возрожден Духом Божьим и освобожден от Закона, то есть избавлен от его
руководства и ведом Духом Христовым, - он живет согласно неизменной воле
Божьей, заключенной в Законе, и так как он возрожден, он делает все по доброй
воле и радостно". Однако ситуация становится совершенно иной, когда мы
рассматриваем верующего по плоти, которая как и прежде производит в нем
разделение (Рим.7:14-24). По своему ветхому человеку верующий не знает Закона
надлежащим образом, равно как не исполняет его с охотою (Рим.7:15), но,
напротив, постоянно противостоит ему и нарушает его (Рим.7:18).
Лютер говорит (St.L., IX, 881): "По духу верующий
праведен, не имеет никакого греха и не нуждается в Законе. Но по плоти он все
еще имеет грех... Таким образом, поскольку грех все еще существует [в нас],
Писание рассудило, что мы приравниваемся к неправедным и грешникам, так что по
плоти мы должны иметь Закон в той же мере, что и они".
И "Формула Согласия" отмечает (Дет. изл., VI; 18 c
aaeaa): "Поскольку верующие не полностью обновлены в этом мире, и ветхий
Адам живет в них до самой могилы, в них также сохраняется борьба между духом и
плотью. Таким образом, они действительно находят удовольствие в Законе Божьем -
по своему внутреннему человеку, но закон в их членах борется против закона их
ума. Следовательно, они никогда не бывают без Закона, но все же не под Законом,
а в нем - они живут и ходят в Законе Господнем, и тем не менее ничего не делают
по принуждению Закона".
Посему, наряду с Евангелием, верующий должен использовать
также и Божественный Закон: а) Как узду [сдерживающий фактор], для распятия
своей порочной плоти (Рим.8:7; 1Кор.9:27); б) Как зеркало, постоянно
показывающее его грехи (Рим.7:7,13; Гал.5:19-21); и в) Как Правило, согласно
которому он должен соразмерять и направлять всю свою жизнь (Гал.5:22-25).
Следовательно, даже возрожденные должны постоянно использовать Закон в тесной
связи с Евангелием: Закон - для внешнего обуздания плоти, Евангелие - для ее внутреннего
уничтожения; Закон - для указания на добрые дела, Евангелие - для обретения
силы эти добрые дела совершать; Закон - для того, чтобы указывать человеку на
его грех, Евангелие - для того, чтобы научить его тому, как он может очиститься
от греха.
Конечно, не существует противоречия между таким фрагментом,
как (1Тим.1:9): "Закон положен не для праведника", и фрагментами,
относящими Закон во всех его употреблениях к христианину,- например:
Рим.7:23,24; 1Кор.9:27 и др. В первом фрагменте христианин описан согласно
своему новому человеку, а в последних - согласно своей ветхой, развращенной
природе. Лютер верно говорит: "Ein Christ ist zwischen zwei Zeiten
geteilt. Sofern er Fleisch
ist, ist er unter dem Gesetz; sofern er Geist ist, ist er unter der Gnade"
(Сравн.: St.L., IX,
452, 880).
Таким образом, обращение и освящение являются результатом
взаимодействия Закона и Евангелия. Проповедь одного лишь Закона приводит к
лицемерию или отчаянию. Проповедь одного лишь Евангелия приводит к безразличию
и безмятежности [от неосознания своих грехов]. (Сравн.: Лютер, St.L., V, 988, а
также: Dr.Engelder, Dogmatical Notes).
Для полноты мы можем добавить здесь, что наши догматики
говорят о четырех употреблениях Божественного Закона, каждое из которых также
относится к верующему. Закон употребляется для сдерживания плоти христианина и
принуждения ее к внешней дисциплине (usus politicus) ; он открывает ему его
грех и убеждает его в греховности (usus elenchticus) ; он является его
детоводителем ко Христу (usus paedagogicus); он обеспечивает его надежными и
безопасными жизненными правилами [принципами] (perpetua vivendi regula.
Мат.5:17; usus didacticus).
5. Искусство разграничения Закона и Евангелия
Хотя теоретическое различение Закона и Евангелия не
составляет особого труда, чрезвычайно сложно применить это разграничение на
практике. Лютер очень верно отмечает, что верное практическое разграничение
Закона и Евангелия выходит за рамки естественных человеческих сил и может быть
достигнуто только посредством действия Духа Святого. Причину этого следует
искать в естественной предрасположенности человека, который упорно склонен к
opinio legis, то есть к желанию спасти себя делами праведности. Этому основному
заблуждению подвержен также и верующий, - поскольку он во плоти. Следовательно,
он пребывает в постоянном искушении ошибочно использовать Закон и Евангелие,
так что он должен неустанно молить Бога о просвещении Святым Духом (Пс.142:10).
Однако еще более сложная задача стоит перед христианским
пастором, который, будучи служителем Иисуса Христа, должен надлежащим образом
преподавать [saeaae?nu] Слово Истины (2Тим.2:15). Здесь весьма уместны слова
Лютера: "Всякого, кто хорошо владеет этим искусством отделения Закона от
Евангелия, следует выдвинуть на первое место и назвать доктором Святого
Писания". Христианский служитель должен постоянно преподавать Закон и
Евангелие бок о бок, надлежащим образом рассматривая их различие и взаимосвязь,
так, чтобы устрашать людей, безмятежно пребывающих во грехах, и утешать
устрашенных. Он никогда не должен смешивать эти два учения между собою, но
преподавать Закон во всей его суровости, а Евангелие - во всем его
сладкозвучии.
Те, кто искренне посвящают себя этой задаче, охотно
согласятся со словами Лютера (St.L., IX, 798 ff.): "Без [помощи] Святого
Духа невозможно постичь это различие [между Законом и Евангелием]. Я знаю на
собственном опыте и также ежедневно вижу это на примере других, сколь это
трудно - отделить учение Закона от учения Евангелия. Здесь Святой Дух должен
быть Господином и Учителем, в противном же случае ни один человек на земле не
сможет понять этого, или научить этому. Об этом искусстве легко учить . Можно
легко и быстро сказать, что Закон - это слово и учение, отличное от Евангелия,
однако различать их практически и пользоваться этим искусством - нелегкий
труд".
Но хотя и очень трудно отличать Закон от Евангелия,- это
совершенно необходимо делать, поскольку без надлежащего различения двух этих
учений не может быть спасительной веры, а значит, не может быть и истинного
Христианства. Лютер привлекает внимание к этому факту, когда пишет (St.L., IX,
789 ff.): "Если в этом совершается ошибка, то невозможно отличить
христианина от язычника, или от иудея. Столь важно сие различие".
Причину, по которой Лютер пишет так, понять нетрудно. Основополагающее
учение о христианской вере - это учение об оправдании по благодати, верою (sola
gratia; sola fide). Чтобы преподавать это учение во всей его библейской
чистоте, необходимо исключить из него всякое требование Закона, или любое
доброе дело. Как говорит Лютер, оправдание не должно ставиться в зависимость
даже от благочестивой молитвы "Отче наш", если должно быть сохранено
христианское учение во всей его истинности. Если в этом вопросе изменяется
суровость Божественного Закона, а Благовестие о Божественной благодати во
Христе не представляется во всем его библейском сладкозвучии, то грешник
никогда не будет воистину сокрушен, равно как он не возложит все свое упование
в деле спасения на милость Божию во Христе Иисусе. Короче говоря, покуда
Евангелие строгим образом не отличается от Закона, невозможно учить об
оправдании верою.
Более того, из этого следует, что невозможно утешать
грешника уверением о спасении, также если Закон и Евангелие смешиваются между
собою. Иначе говоря, если в артикуле об оправдании Закон примешивается к
Евангелию, так что спасение человека ставится в зависимость от исполнения им
праведных и справедливых требований Божиих, то он вынужден вечно сомневаться,
пребывает ли он в благодати. Ибо в таком случае спасение забирается из всемогущих
рук Божиих и отдается в беспомощные руки самого человека. Таким образом,
смешивание Закона и Евангелия в этом вопросе лишает человека величайшего
благословения, которое Христианство предлагает миру, а именно - certitudo
gratiae et salutis , верою во Христа Иисуса, ради Которого Бог даром
оправдывает грешника, лишенного славы Божией (Рим.3:23,24).
Лютер говорит об этом так (St.L., IX, 619):
"Невозможно, чтобы Христос и Закон обитали вместе в сердце [человека]. Ибо
один из них [либо Христос, либо Закон] должен уйти". Лютер имеет в виду
следующее: человек уповает на спасение либо в делах, либо во Христе. Или,- что
то же самое,- он желает спастись либо Законом, либо Евангелием. Между ними не
существует середины. Но горе грешнику, уповающему в вопросе о своем спасениe на
Закон! (Гал.3:10; 5:4) Поскольку он не способен его исполнить, - он навеки
остается под проклятием. Таким образом, смешивание Закона и Евангелия лишает
грешника того утешения, которое лишь одно может поддержать его в жизни и
утешить в смерти - твердого упования на спасение верою во Христа Иисуса.
Наконец, надлежащим образом не различая Закон и Евангелие,
невозможно также понять и Писание. "Формула Согласия" обращает
внимание на этот вопрос, называя различие между Законом и Евангелием "особо
ярким светом, служащим тому, чтобы Слово Божье могло правильно преподаваться
[сопоставляться и соотноситься], и чтобы Писания Святых пророков и Апостолов
могли надлежащим образом истолковываться и пониматься" (Дет. изл., V; 1).
Такое утверждение нашего Вероисповедания не является преувеличением. Ибо, с
одной стороны, Писание ясно говорит: "Так поступай, и будешь жить"
(Лук.10:28), а с другой стороны, оно провозглашает: "Человек оправдывается
верою, независимо от дел закона" (Рим.3:28). Эти выражения сами по себе
столь же противоположны, сколь противоположны "да" и "нет".
Для устранения этой проблемы сторонники антиномизма пытались изгнать Закон из
Церкви в суд, так чтобы в Церкви не преподавалось ничего кроме Евангелия.
Однако подобное действие является антибиблейским. Ибо такова ясная воля Божия,
выраженная в Слове Его, - чтобы Закон (моральный Закон) провозглашался безо
всяких оговорок и ограничений до конца времен (Мат.5:18).
Современные богословы-рационалисты пытаются покончить с этим
противоречием, преобразуя Евангелие в Закон. Но на всех, кто таким образом
лишает Евангелие его славного содержания, Слово Божие провозглашает
Божественное проклятие (Гал.1:8; 6:14). Короче говоря, противоречие должно
устраняться не путем отвержения одной из доктрин, но путем соблюдения
надлежащего различия между двумя учениями и отведением каждому из них своей
сферы. Если это делается, то мы можем легко понять, почему, с одной стороны,
Писание говорит: "Кто исполняет его [Закон], тот жив будет им"
(Гал.3:12), а с другой стороны: "Человек оправдывается не делами закона, а
только верою в Иисуса Христа" (Гал.2:16), ибо в этом случае мы помним, что
Закон был дан нам, дабы мы могли придти к осознанию наших грехов (Рим.3:20), а
Евангелие - дабы мы могли обрести прощение грехов. Короче говоря, если мы
надлежащим образом различаем Закон и Евангелие, то Библия будет для нас ясной
Книгой. Если же мы не делаем этого, то она навсегда останется для нас темной и
непостижимой.
Истинность данного утверждения доказывается ошибочным
отношением Римских католиков и протестантских синергистов к жизненно важному
вопросу о непреложности спасения (certitudo salutis). Эти еретики смешивают
Закон и Евангелие, отвергая sola gratia и уча - прямо или косвенно - о спасении
делами. В результате они утверждают, что верующий не может быть уверен в своем
спасении (monstrum incertitudinis) . Это - не что иное, как преднамеренное
отвержение библейского учения (Рим.8:38,39), хотя они пытаются основывать свое
ложное утверждение на Писании (1Кор.10:12). Однако они не различают Закона и
Евангелия. Ослепленные этой своей основной ошибкой, они забывают, что такие
фрагменты, как 1Кор.10:12; Евр.12:14 и т.д., предназначены для предупреждения и
устрашения безмятежных [от неосознания грехов] и безразличных, в то время как такие
фрагменты, как Рим.8:38,39; Иоан.10:27-29; 3:16-18 и т.д., - это Благовестие,
предназначенное для утешения сокрушенных и раскаявшихся. По своему ветхому
человеку верующие всегда нуждаются в предупреждениях Закона, в то время как по
своему новому человеку они радуются в твердом уповании на спасение, которое
предлагается им в драгоценном Евангелии (Рим.5:1-5). Таким образом, совершенно
необходимо, чтобы верующие вообще - рассматривая вопрос о своем пребываниe в
благодати, а особенно - христианские служители, официально провозглашающие
Божественный путь спасения, - ясно и четко различали Закон и Евангелие
(2Тим.2:15).
Но это мы можем делать, только когда Бог дарует нам Свою
благодать и хранит нас в Своей благодати. Его Святой Дух должен вести и учить
нас различать Закон и Евангелие, применяя их оба в правильном порядке. Без
просвещения и руководства Святого Духа никто не может обращаться от проклятия
Закона к благословенным евангельским обетованиям о прощении грехов, жизни и
спасении, и уповать на них. Это является милостивой работой Святого Духа в нас
(Ефес.1:19,20; Филип.1:29; Кол.2:12), точно так же, как сохранение [пребывание]
в вере, путем постоянного упования на евангельские обетования, - это Божия
работа в нас (1Пет.1:5). Опять же, хотя Закон обвиняет и осуждает человека,
номизм, превращающий Закон в средство спасения путем освящения, столь глубоко
коренится в его плоти, что, будучи рожден законником, он [человек] уповает в
вопросе своего спасения на дела Закона и отказывается обращаться от Cакона к Евангелию,
которое для плоти является как соблазном [камнем преткновения], так и безумием
(1Кор.1:23). Следовательно, Бог должен помогать нам и спасать нас, производя в
нас "и хотение и действие" (Филип.2:13). Без Его благодати мы не
можем совершить ничего также и в деле надлежащего различения Закона и Евангелия
(Сравн.: Лютер, St.L., IV,
6. Кто отвергает надлежащее различие между Законом и
Евангелием
Должное различие между Законом и Евангелием отвергают, - а следовательно,
смешивают между собою Закон и Евангелие следующие группы верующих:
а. Римо-католики, которые смешивают Закон и Евангелие ради
своего пагубного учения о делах праведности и поддержания неуверенности в
спасении. Тридентский Собор явно и определенно предает анафеме учение о том,
что "Евангелие является абсолютным и безусловным обетованием вечной жизни,
без оговорок о том, что он [человек] сначала должен исполнить Закон"
(Sess. VI, Can.20).
б. Кальвинисты, которые отвергают gratia universalis и действие
Святого Духа через Божественно учрежденные средства благодати. Вследствие этих
заблуждений они провозглашают не всеобщие евангельские обетования о благодати
всем грешникам, но спасение грешника ставят в зависимость от его соответствия
тем условиям [согласия с теми условиями], на которых Бог принимает грешника.
Согласно Чарльзу Ходжу [Hodge], "внешнее призвание" является
"обетованием о принятии для всех тех, кто согласен с условиями
[соответствует условиям]", в то время как Евангелие - это "провозглашение
условий, на которых Бог желает спасти грешников, и сообщение об обязанностях
падших людей по отношению к этому плану" (Syst. Theol., II, 642). Итак, в
конечном счете, кальвинисты совершают ту же самую фатальную ошибку, что и
римо-католики.
в. Синергисты, которые отвергают sola gratia и ставят
спасение в зависимость от решения самого грешника принять благодать [или не
принимать ее]. Согласно позиции синергистов, Евангелие - это весть об
обетованной благодати Божией для всех, кто обратится к этой благодати.
Синергизм, таким образом, - это возвращение в пелагианский лагерь Римского
католицизма.
г. Все модернисты, которые отвергают satisfactio vicaria.
Ибо, отрицая заместительное искупление Христа, они вынуждены учить о спасении
делами, совершаемыми самим грешником для искупления своих грехов.
д. Некоторые современные богословы, которые провозглашают
"высшее единство" ("hoehere Einheit") между Законом и
Евангелием. По их мнению, между Законом и Евангелием существует различие только
по степени, но не по виду [не по качеству]. Ибо как Закон, так и Евангелие, -
согласно ошибочному утверждению этих теологов, - требуют от грешника моральных
дел. В этом случае Евангелие, в конечном счете, является лишь модифицированным
[усовершенствованным] Законом. Это ошибочное мнение, конечно, полностью
упраздняет различие между двумя учениями. Оно превращает Евангелие в Закон,
ставя спасение грешника в зависимость от его собственного послушания.
Лютер, которого все эти еретики представляют человеком
заблуждающимся и склонным к сему пагубному мнению, на самом деле различал Закон
и Евангелие, как plus quam contradictoria .
Завершая эту главу, мы можем привлечь внимание читателя к
тому, что во всех случаях, когда Закон и Евангелие смешиваются между собою,
цель этого всегда одна и та же, а именно - устранить "безумную
проповедь" распятого и воскресшего Спасителя, как единственное, что дает
человеку надежду на спасение, и утвердить языческое учение о спасении делами
(opinio legis).
Результатом любого заблуждения в богословии, в конечном
счете, является отвержение Агнца Божия, "Который берет на Себя грех
мира" (Иоан.1:29). Лютер говорит об этом очень верно (St.L., XX, 873):
"Всякий, кто отвергает, хулит или бесчестит Христа в каком-то одном
вопросе или артикуле, не может преподавать правильного учения о Нем или
прославлять Его ни в какой другой сфере".
Более тонким и изощренным образом Закон и Евангелие
смешивают те, кто ослабляют требования Закона, уча, что Бог уже удовлетворен,
если люди просто повинуются как могут; те, кто внедряют элементы Закона в
Евангелие, лишая последнее его сладкозвучия; и все, кто проповедуют Закон
устрашенным грешникам, а Евангелие - тем, кто безмятежен и пребывает в плотском
безразличии [из-за неосознания своей греховности]. Таким образом, Закон и
Евангелие могут смешиваться по сути и содержанию, по своим функциям, а также по
объекту своего приложения. Но всякий раз когда Закон и Евангелие смешиваются
между собою, это приводит к разрушению учения об оправдании по благодати и
уверенности в спасении. Фактически там, где различие между Законом и Евангелием
не признается [неизвестно] и не практикуется, ни один человек не может стать
христианином или сохранить свою христианскую веру. Посему самого пристального
внимания заслуживают слова Лютера: "Это различие между Законом и
Евангелием является высшим искусством Христианства, -искусством, которое может
и должен постигать всякий кто носит имя христианина и гордится [славится] им"
(St.L., IX, 798).